Страница 84 из 87
Гарри напрягся, его плечи чуть опустились под тяжестью этих слов, но он не отвел взгляда.
— Но я никогда не верила чужим словам, — голос Лилит окреп, зазвенев сталью и скрытой нежностью. — Я верю только своим глазам. И когда я увидела тебя… когда мы столкнулись по-настоящему, я поняла одну вещь. Они все не правы. Абсолютно все.
Лилит подалась вперед, опираясь на стол, её гетерохромные глаза впились в лицо Гарри.
— Ты не «мальчишка», Гарри Поттер. Ты — невероятно сильный, умный, изломанный, но не сломленный парень. Ты не просто «выжил» из-за слепой удачи или материнской защиты. Ты выживаешь каждый проклятый день сам. Своей волей. Своей кровью. Ты силен так, как им всем и не снилось. И для меня огромная честь… стоять с тобой плечом к плечу.
Гарри сглотнул. Он не мог сказать ни слова, его горло перехватило спазмом, но в его глазах, за стеклами очков, блестела такая жгучая благодарность, что слова были и не нужны. Он медленно, почти торжественно кивнул ей.
Взгляд Лилит скользнул дальше и остановился на рыжих макушках близнецов.
— Фред… — она посмотрела на парня, который даже сейчас умудрялся излучать какую-то неукротимую энергию. — Ты — это потрясающий юмор на ножках. Ты ходячий восторг. Там, где должна быть только тьма и отчаяние, ты умудряешься зажечь фейерверк. Спасибо тебе за то, что не даешь этому миру окончательно сойти с ума от серьезности и страха.
Фред просиял, приложив руку к сердцу в шутливом, но безмерно уважительном поклоне.
А затем Лилит перевела взгляд на Джорджа. И слова внезапно закончились.
В обеденной зале повисла тяжелая, густая тишина. Лилит смотрела в его глаза, полные обожания, надежды и той самой безграничной нежности, которую он обрушил на нее утром в саду. Лилит замолчала на целую минуту. Ей стало так мучительно стыдно, так неловко перед ним. Внутри нее билась горькая, честная мысль: «Он и вправду мне нравится. Он замечательный. И если бы я не была так безнадежно сломана, если бы моя душа не была искалечена тьмой и долгом крови… я бы выбрала его. Я бы шагнула в этот свет без оглядки». Но это были лишь мысли — крик птицы, запертой в клетке из собственных грехов.
— Джордж… — ее голос дрогнул, став совсем тихим, почти интимным. — Твое солнце… твоя абсолютная, чистая доброта… Спасибо тебе. Спасибо за то, что ты решил быть рядом. За то, что в те самые страшные моменты, когда я отталкивала всех, когда мне никто не был нужен и никто не мог мне помочь… ты просто оставался. И светил.
Джордж не отвел взгляда. Его лицо стало серьезным, вся былая смешливость исчезла без следа. Он смотрел ей прямо в глаза, словно заглядывая в самую суть её истерзанной души.
— Я буду рядом с тобой, — произнес он твердо, и каждое его слово падало в тишину залы как клятва. — Никогда не сомневайся во мне, Лилит.
Она слабо, с надломом улыбнулась и опустила голову, пряча за пеленой пастельно-розовых волос подступившие слезы. Ей нечего было ему обещать.
Глубоко вздохнув, Лилит отпустила край стола. Ноги все еще дрожали, но она заставила себя сделать шаг. Затем второй. Она обошла стол, направляясь туда, где сидел Римус Люпин.
Он поднял на нее свой измученный, бесконечно уставший, но теперь абсолютно человеческий взгляд. Лилит не стала ничего говорить. Она просто подошла к нему вплотную, наклонилась и обхватила его за плечи, уткнувшись лицом в его шею. Она обняла его так крепко, с такой отчаянной, детской силой, словно боялась, что он исчезнет, рассыплется пеплом прямо сейчас. Римус вздрогнул от неожиданности, а затем его руки неуверенно, но бережно легли на ее худую спину, прижимая к себе.
— Дядя Римус… — прошептала она куда-то в воротник его мантии. Ее голос ломался. — Спасибо…
Снова повисла минута абсолютного молчания. Было слышно лишь прерывистое дыхание Лилит.
— Ты так напомнил мне о нем, — наконец, едва слышно произнесла она, не разжимая объятий. — О том, кого я люблю сильней всех в этом проклятом мире… О моем отце. Я никогда… я никогда не думала, что смогу увидеть его в ком-то еще после его смерти. Но я увидела. Спасибо тебе за это.
Эти слова ударили по всем присутствующим сильнее любого заклинания. За столом послышались тихие всхлипы — Гермиона уткнулась в плечо Рона, Джинни тепло и грустно улыбнулась, глядя в пол, смаргивая слезы. Римус закрыл глаза. По его щеке скатилась одинокая слеза. Он зарылся лицом в розовые волосы Лилит, оставив на её макушке долгий, трепетный поцелуй.
— Мы же все теперь семья… — глухо, срывающимся от эмоций голосом ответил Люпин. — Ведь так, Лилит?
Она медленно отстранилась. Ее лицо было мокрым от слез, но в глазах светилась нежность. Она неуверенно повела плечом и махнула рукой, словно отгоняя смущение:
— Да… наверное.
И в эту секунду, разорвав звенящее напряжение, из угла залы раздался громкий, исступленный вой. Это была Тинки. Домовой эльф стояла на коленях, комкая в руках кухонное полотенце, и рыдала в три ручья, размазывая слезы по огромным глазам.
— Хозяйка Лилит такая дооообрая! Тинки так счастлива служить такой семье! Уаааа! — заголосила эльфийка.
Этот нелепый, искренний порыв мгновенно разрядил обстановку. Все за столом, не сговариваясь, нервно, сквозь слезы засмеялись. Рон вытер нос рукавом, Артур добродушно хмыкнул, Гарри облегченно выдохнул.
Лилит тоже улыбнулась, вытирая щеки тыльной стороной ладони. Она развернулась, чтобы вернуться во главу стола.
Сириус не прятался в тенях. Он сидел здесь же, за длинным дубовым столом, словно темное, грозовое облако среди ясного неба. Его серая, измятая мантия резко контрастировала со светлой обивкой стульев, но он ни на секунду не отрывал от Лилит своего тяжелого, режущего взгляда. Возвращаясь к своему месту во главе стола, Лилит прошла прямо за его спиной. Она не стала останавливаться. Лишь на краткий миг опустила руку и невесомо, но невероятно трепетно провела кончиками пальцев по его напряженной спине.
Она подняла на него глаза и лишь чуть заметно улыбнулась.
Лилит посмотрела на него сверху вниз и уголки ее губ дрогнули в едва заметной, предназначенной только ему улыбке. Сириус не шелохнулся, но его плечи едва заметно расслабились. Он всё понял без слов. Сириусу досталась её бездна. Он ответил ей тяжелым, темным взглядом, в котором читалось абсолютное понимание. Ему не нужны были громкие признания при всех. Он знал её суть. Он чувствовал вкус её губ и ярость её магии на своих губах. Больше не было сказано ни слова.