Страница 87 из 87
Сквозь маску вечной отрешенности он видел перед собой уже не сломанного ребенка, не бомбу замедленного действия из темного рода. Перед ним сидела истинная Королева. Девушка, которая смогла выстоять в эпицентре бури без его подсказок, собрать вокруг себя преданных людей и добровольно возложить на свои плечи крест ответственности за их жизни. Альбус смотрел на нее, и его старое сердце сжималось от светлого, но болезненного облегчения. Он знал то, чего не знал никто за этим столом: когда придет его час, когда смерть заберет его… эта девочка не сломается. Она выживет сама и зубами вырвет жизнь для тех, кто ей дорог. И это стоило любых нарушенных правил Ордена.
Разрезая липкое, гудящее напряжение, повисшее над столом, Лилит спокойно и непреклонно посмотрела прямо в глаза директору:
— Когда отбываем, крестный?
Она произнесла это слово чеканя каждый слог, без малейшей тени стеснения перед онемевшей от шока семьей Уизли. Это был её выбор. Это был её триумф. Она выстрадала право называть его так, и Дамблдор, принимая этот титул здесь и сейчас, признавал её не просто подопечной, а равной себе фигурой на шахматной доске.
— Завтра утром, — тихо, но так веско, что задрожало пламя свечей, ответил Дамблдор.
Лилит медленно, царственно кивнула. На её бледном, аристократичном лице не дрогнул ни один мускул, не промелькнуло ни тени сожаления. Лишь на самом дне глаз вспыхнула холодная, стальная решимость.
— Хорошо, — ровным тоном произнесла она. — Я буду готова.
Эпилог. Северный ветер
Утро выдалось свинцово-серым и невыносимо холодным. Густой, влажный туман клубился вокруг древнего особняка Кроули, словно сама природа чувствовала, что сегодня этот дом теряет свою хозяйку.
Сборы были недолгими. Лилит стояла перед высоким зеркалом в своей спальне, застегивая серебряные пуговицы плотной, черной дорожной мантии. В отражении на нее смотрела уже не та испуганная, колючая девочка, которую привезли сюда в начале лета. На нее смотрела молодая женщина, прошедшая через кровь, боль и запретную магию, обретшая силу и познавшая, каково это — любить других больше, чем собственную жизнь.
Она спустилась по широкой парадной лестнице. В холле ее уже ждали.
Собрались все. Никто не спал этой ночью. Атмосфера была тяжелой, пропитанной запахом крепкого кофе, сырости из приоткрытой входной двери и невысказанной грусти. У дверей стоял профессор Дамблдор, одетый в темно-синюю дорожную мантию, сдержанный и неподвижный, как древний монолит.
Первой не выдержала Молли.
Она бросилась к Лилит, едва та сошла с последней ступеньки, и стиснула ее в таких отчаянных, крепких объятиях, что у Лилит перехватило дыхание. Миссис Уизли плакала в голос, гладя ее по пастельно-розовым волосам, не стесняясь ни Дамблдора, ни детей.
— Береги себя… умоляю тебя, девочка моя, береги себя в этих холодах, — причитала она сквозь слезы, целуя Лилит в бледные щеки. — Оденься теплее, не забывай есть, и помни… помни, что здесь твой дом! Мы будем ждать тебя каждую секунду!
— Спасибо, — только и смогла прошептать Лилит, чувствуя, как предательски щиплет глаза. Она крепко прижала к себе эту невероятную женщину, заменившую ей мать.
Гарри, Рон и Гермиона подошли следующими. Не было долгих речей — они просто обнялись, крепко, сплетаясь в единый узел. Джинни шмыгнула носом, уткнувшись Лилит в плечо, и прошептала: «Только попробуй там сдаться, слышишь?». Лилит коротко и с нежностью рассмеялась сквозь подступивший ком в горле, пообещав, что Северу придется сдаться первому. Артур Уизли и Римус Люпин крепко пожали ей руки, а Римус еще раз, с глубокой отцовской нежностью, поцеловал ее в макушку.
Она сделала шаг к выходу, но путь ей преградил Джордж.
Он не улыбался. В нем не осталось ни капли от того беззаботного шутника, каким он был обычно. Он подошел вплотную, взял ее за обе руки — его ладони были горячими, как солнечный свет, — и посмотрел ей прямо в глаза с такой упрямой, отчаянной решимостью, что у Лилит замерло сердце.
— Я найду способ, — хрипло, но непреклонно сказал Джордж, и каждое его слово было высечено в камне. — Я не оставлю всё просто так. Куда бы он тебя ни спрятал, как бы далеко на Север ни услал, я напишу. Я приеду. Я буду рядом.
Лилит мягко высвободила одну руку и невесомо провела кончиками пальцев по его щеке.
— Сохрани свой свет, Джордж, — тихо ответила она. — Ради меня. Сохрани его здесь, в этом доме.
И, наконец, она подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с тем, кто всё это время стоял в стороне, прислонившись к тяжелой дубовой панели у входа.
Сириус Блэк.
Он не подошел к ней. Он не произнес ни единого звука. Но пространство между ними, казалось, искрило от напряжения. Его серые, пронзительные глаза были темными от едва сдерживаемой бури. В этом единственном взгляде было всё: невыносимая боль расставания, яростная страсть, воспоминание о вкусе ее губ в темноте библиотеки и абсолютное, нерушимое понимание. Они были связаны тьмой, кровью и той гранью, которую переступили вместе. Он смотрел на нее так, словно выжигал ее образ на подкорке своего сознания.
Лилит не отводила взгляда. Она лишь едва заметно кивнула ему. Я помню. Я вернусь.
Сириус сжал челюсти так сильно, что желваки заходили ходуном, и медленно, тяжело прикрыл глаза, принимая ее клятву.
— Пора, Лилит, — негромко, но властно произнес Дамблдор, открывая перед ней тяжелую входную дверь.
В холл мгновенно ворвался ледяной северный ветер, растрепав ее розовые волосы и заставив поежиться членов Ордена.
Лилит шагнула за порог, в сырую белую мглу. Туман стелился по земле, скрывая очертания сада. Спустившись с крыльца, она на мгновение остановилась и обернулась.
Особняк Кроули, столетиями стоявший во мраке и тишине, похожий на склеп, сейчас выглядел иначе. В его высоких окнах горел теплый, золотистый свет. В открытых дверях стояли люди — шумные, живые, плачущие и любящие. Её семья. Её стая. Она отдала им свой дом, отдала им свое сердце, и теперь этот древний особняк пульсировал жизнью.
Это была лучшая плата за то, что ждало ее впереди.
Лилит Кроули отвернулась от света, глубже накинула капюшон на голову и, не оглядываясь больше, шагнула вслед за Альбусом Дамблдором в холодный туман, навстречу своей новой судьбе.
Конец первого тома.