Страница 83 из 87
Глава 24: Искры в темноте
Путь от гостиной до просторной обеденной залы показался Лилит бесконечным. С каждым шагом броня, которую она выстраивала годами, давала микроскопические трещины. Внутри неё бушевал ураган: страх, нежность, отчаяние и невероятная, всепоглощающая любовь к этим людям, которые за одно короткое лето стали для неё целым миром. Дамблдор сделал свой ход. И прежде чем она откроет им правду, прежде чем всё безвозвратно изменится, она должна была сказать им то, что лежало на сердце.
Они вошли в зал. Все беспрекословно, словно подчиняясь незримой гравитации, заняли места за длинным дубовым столом. Лилит прошла во главу.
Она не стала садиться. Ноги предательски дрожали, колени казались ватными от переизбытка адреналина, но сидеть на месте она просто не могла. Ей казалось, что если она опустится в кресло, то рухнет и больше никогда не встанет. Лилит оперлась обеими руками о столешницу, тяжело дыша. Её глаза, блестящие от подступающих слез, медленно обводили лица сидящих.
В них она видела отражение каждого прожитого дня этого сумасшедшего лета. Каждую пролитую каплю крови, каждый вздох облегчения, каждый момент тихого счастья. Она никогда, даже в самых смелых, запретных мечтах, не могла представить, что с ней — холодной наследницей темного рода — может произойти нечто подобное. Что её полюбят. Что она сможет полюбить в ответ.
Из густых теней угла залы бесшумно, как сотканный из мрака призрак, выскользнул Астарот. Огромный зверь подошел к Лилит и с глухим, вибрирующим урчанием потерся о её дрожащие колени. Он чувствовал её состояние. Астарот поднялся на задние лапы, тяжело поставив массивную черную голову прямо на край стола, рядом с её рукой. Его желтые глаза преданно и внимательно смотрели на свою любимую девочку. Лилит судорожно выдохнула и зарылась дрожащими пальцами в его жесткую шерсть. Это придало ей сил.
— Я… — её голос дрогнул, сорвавшись на шепот. Лилит прочистила горло и начала снова, глядя по левую руку, где сидела чета Уизли. — Прежде чем мы перейдем к письму… я должна вам кое-что сказать. Всем вам.
В зале повисла звенящая, абсолютная тишина. Только тихо потрескивали свечи в канделябрах.
Лилит посмотрела на главу семейства.
— Мистер Артур, — мягко произнесла она. — Я выросла в мире, где чистота крови и магия считались единственным мерилом ценности. Но я никогда в своей жизни не встречала человека, чье сердце было бы настолько огромным, чтобы любить весь этот сложный, переломанный мир.
Артур замер, его глаза расширились от неожиданности.
— Вы находите красоту в том, от чего другие волшебники брезгливо отворачиваются, — продолжила Лилит, и по её щеке скользнула первая, обжигающая слеза. — В магглах, в их изобретениях, в существах, которых наше общество привыкло считать изгоями. Вы смотрите на Римуса, вы смотрите на Гермиону, и вы видите не статусы. Вы видите души. Вы научили меня видеть прекрасное в простом, в деталях, в тех мелочах, из которых и состоит настоящая жизнь. Спасибо вам за это.
Лицо Артура стремительно покраснело. В его добрых глазах блеснули слезы. Он сглотнул тугой ком в горле и, приложив руку к груди, прошептал:
— Спасибо тебе, Лилит… ты… ты нам как родная дочь.
Лилит слабо улыбнулась и перевела взгляд на Молли. Женщина сидела, сцепив руки в замок, готовая расплакаться в любую секунду. Лилит долго, невероятно тепло смотрела в её заплаканные, добрые глаза… а затем её взгляд просто скользнул дальше.
Она пропустила её. Ничего не сказала.
В комнате возникла секундная заминка. Сириус в тени чуть нахмурился, Джордж напрягся, но никто не посмел перебить этот хрупкий, звенящий момент исповеди. Молли лишь растерянно моргнула, но промолчала, интуитивно чувствуя, что время для её слов еще не пришло.
Лилит посмотрела на Рона и Гермиону. Глядя на них, она не смогла сдержать короткого, искреннего смешка сквозь слезы.
— Рон, Гермиона… Вы — самое несовместимое и самое идеальное сочетание, которое я когда-либо видела. Гермиона, твоя голова — это самое опасное оружие Британии, и я клянусь, если бы Темный Лорд знал, сколько книг ты способна проглотить за ночь, он бы сдался сам. А ты, Рон… — Лилит тепло улыбнулась рыжему парню, который неловко тер шею. — Твоя преданность друзьям так же безгранична, как твой аппетит за завтраком. Вы — якоря друг для друга. И для всех нас. Спасибо, что показали мне, как выглядит настоящая дружба, которая не требует клятв на крови.
Рон густо покраснел, а Гермиона всхлипнула, прикрыв рот ладонью, и потянулась под столом к руке Рона, крепко сжав её.
Лилит повернула голову к Джинни. Младшая Уизли сидела с прямой спиной, глядя на нее блестящими, смелыми глазами, в которых не было ни капли страха.
— Джинни, — в голосе Лилит зазвучала искренняя, глубинная гордость. — В тебе горит такой сумасшедший, дикий огонь бунта, что я часто вижу в тебе саму себя. Ты никогда не сдаешься. И честно… — Лилит смахнула слезу, её губы дрогнули в хитрой, немного хищной полуулыбке. — Если бы ты не стала мне так невыносимо дорога, клянусь Салазаром, я бы в жизни не сунулась за тобой в тот проклятый лес, когда тебя утащил оборотень. И уж тем более, — она тихо, хрипло рассмеялась сквозь слезы, — я бы не стала тащить обратно его отрубленную голову, перемазавшись в крови, только ради того, чтобы сварить тебе зелье.
Воспоминание о той жуткой ночи, которая навсегда связала их сестринскими узами, заставило Джинни всхлипнуть. Она рассмеялась в ответ, утирая мокрые щеки рукавом мантии, и благодарно кивнула.
Напряжение в комнате на секунду спало. Джордж хмыкнул, Фред тихо рассмеялся, и даже Джинни фыркнула, утирая слезы рукавом мантии.
— Я бы всё равно тебя туда затащила, — дрожащим, но твердым голосом ответила Джинни.
Лилит кивнула ей, принимая ответ, а затем её взгляд остановился на Гарри.
Астарот под её рукой тихо заворчал, словно чувствуя важность момента. Гарри сидел прямо напротив Лилит. Он смотрел на неё из-под непослушной челки, и в его зеленых глазах читалось абсолютное, безоговорочное доверие.
— Гарри… — Лилит замолчала на мгновение, подбирая слова, чтобы передать ту тяжесть, что она чувствовала. — Сколько я себя помню, я слышала о тебе. Весь магический мир трезвонил о «Мальчике-Который-Выжил». Они превратили тебя в икону, в живой щит, в миф, который должен спасти их всех от их собственных страхов.