Страница 85 из 87
Лилит вернулась на свое место. Она оперлась руками о стол, и лицо ее снова стало серьезным. Маски вернулись на свои места. Время сантиментов вышло.
Она посмотрела на женщину, которую намеренно пропустила в самом начале.
— Миссис Уизли, — голос Лилит зазвучал официально и холодно, как звон хрусталя. — Подойдите ко мне, пожалуйста.
Молли вздрогнула. За столом вновь воцарилась гробовая тишина. Женщина медленно поднялась со стула. Ее руки дрожали, сжимая край передника. Она сделала несколько шагов навстречу Лилит, глядя на нее с нарастающей, первобытной материнской паникой.
— Лилит… девочка моя… — пролепетала Молли, и ее голос сорвался на испуганный шепот. — Что… что было в этом чертовом письме от Дамблдора? Почему ты зовешь меня? Прошу тебя, скажи…
Лилит смотрела на нее не мигая. Секунды растянулись в вечность, прежде чем она произнесла слова, которые должны были перевернуть жизнь каждого в этой комнате.
Лилит остановилась у своего стула, но садиться не стала. Лицо ее вновь стало серьезным, почти пугающе отстраненным.
— Миссис Уизли, — ее голос прозвучал тихо, но он разрезал тишину, как стекло. — Подойдите ко мне, пожалуйста.
Молли вздрогнула так сильно, словно ее ударили невидимым хлыстом. За столом воцарилась гробовая тишина. Женщина медленно, на негнущихся ногах, поднялась со стула. Ее руки отчаянно комкали край кухонного передника. Она сделала несколько шагов навстречу Лилит, глядя на нее с нарастающей, первобытной материнской паникой.
— Лилит… девочка моя… — пролепетала Молли, и ее голос сорвался на испуганный, сдавленный шепот. — Что… что было в этом чертовом письме? Прошу тебя, скажи… я сейчас просто умру от страха. Мне нужно знать, что происходит!
И в этот момент железная выдержка наследницы Кроули, ее холодная аристократичная броня рухнула, разлетевшись на тысячу осколков.
Лилит сделала резкий, порывистый выпад вперед и вцепилась в Молли. Она обняла миссис Уизли так крепко, с такой отчаянной, звериной силой, словно утопающий, который в последнюю секунду схватился за спасательный круг. Молли громко ойкнула от неожиданности, из ее груди вырвался судорожный всхлип. Не задумываясь ни на мгновение, женщина обхватила худую, дрожащую девочку в ответ, прижимая ее к своей теплой груди, убаюкивая, баюкая, заливаясь горькими слезами.
— Он всё знает, — прошептала Лилит, уткнувшись в плечо Молли. Ее голос дрожал, ломаясь от сдерживаемых рыданий. — Он знает всё про это лето… про все мои поступки. Я в этом даже не сомневаюсь.
Лилит сделала глубокий, судорожный вдох и медленно отстранилась. Молли не отпустила ее до конца — она встала рядом, крепко и надежно сжимая хрупкое плечо Лилит своей пухлой, теплой рукой. Они обе повернулись к замершему за столом Ордену.
— Да я и так, когда шла на всё это, знала, что это неизбежно, — голос Лилит снова обрел твердость, но в нем звучала фатальная, пугающая обреченность. — И я знала, что будет дальше. Он отправит меня на Север. Никакого Хогвартса больше не будет.
По столу прокатился глухой ропот ужаса. Гермиона ахнула, прижав ладони ко рту. Глаза Рона расширились.
— У нас с ним был уговор, — Лилит горько, надломленно усмехнулась, глядя в пустоту. — Это были условия Ордена Феникса, которые нельзя нарушать. Я должна была быть шелковой. Сидеть тихо. И тогда… тогда, после этого лета, Дамблдор пообещал, что заберет меня. Что он наконец-то выпустит меня к людям. К солнцу, скажем так.
Она замолчала, и в этой паузе на всех присутствующих обрушилось страшное, леденящее осознание.
Гарри, Джинни, близнецы, Артур — они все внезапно, кристально ясно поняли, чего на самом деле хотела эта девочка с гетерохромными глазами, окруженная роскошью и темными фолиантами. Она не хотела власти. Она не хотела древних секретов. Она просто отчаянно хотела вырваться из тюрьмы. Из той золотой клетки, в которую ее, десятилетнего ребенка, загнали совсем одну. На долгие годы оставили в холоде, в мрачном склепе собственного рода, наедине с призраками и долгом, который был ей не по силам.
— Но всё вышло иначе, — тихо, но твердо продолжила Лилит. — И профессор в этом не виноват. Это был мой выбор. Каждый мой шаг.
— Мы переубедим его! — Джордж вскочил с места с такой силой, что его стул со стуком отлетел назад. Его лицо покраснело от гнева и паники, в глазах плескалось отчаяние. — Он не имеет права так поступать! Мы всё ему объясним!
— Да! Мы не позволим! — тут же вскочила Джинни, сжимая кулаки. Гарри тоже поднялся, его челюсти были крепко сжаты, а в глазах горел тот самый огонь бунта, о котором говорила Лилит.
— Спасибо вам, — Лилит посмотрела на них с такой безграничной нежностью, что у многих снова навернулись слезы. — Но я не хочу, чтобы вы пытались. Это был мой осознанный выбор. За то, что я совершила в подземелье, за те границы, которые я перешла… меня должны сослать даже не на Север, а прямиком в Азкабан.
Она вдруг повернула голову к Сириусу. Их взгляды встретились. И Лилит вдруг коротко, искренне и совершенно безумно рассмеялась сквозь слезы, разделив эту мрачную шутку только с ним. Сириус в ответ криво, болезненно усмехнулся, его серые глаза сверкнули темным, понимающим светом. Уж он-то знал, каково это — платить за свои решения свободой.
— Но я собрала вас здесь не для того, чтобы жаловаться, — Лилит выпрямилась, смахнув слезы, и ее голос вновь зазвучал как голос истинной Леди Кроули. — Я хочу сообщить о своем последнем решении. Я знаю, что Дамблдор после моего отъезда будет искать вам новый штаб, новый безопасный дом, миссис Уизли.
Она посмотрела на Молли, чья рука всё еще лежала на ее плече.
— Я хочу, чтобы им стал мой дом. Оставайтесь здесь.
Молли громко ахнула, ее колени подогнулись, и она тяжело осела прямо на подхватившего ее Артура. Мистер Уизли смотрел на Лилит широко распахнутыми глазами, не веря своим ушам.
— Я так рада… — Лилит обвела взглядом древние каменные стены, высокие своды, — так счастлива видеть, как мой кров, место силы моего рода, впервые за столетия наполняется теплотой, детским смехом и радостью. Я думаю… я уверена, что именно этого желал бы мой отец.
Она глубоко вздохнула, чувствуя, как с души падает огромный, тяжелый камень.
— Дальше решайте сами, как вам будет удобно. Вы можете уехать, это не тюрьма. Это просто… мое предложение. Вам здесь хорошо, я надеюсь. Так пусть это место и дальше радуется вам. Да и Тинки будет веселей.