Страница 81 из 87
Лилит откинула упавшую на лицо прядь, и её взгляд случайно скользнул поверх плеча Джорджа, вглубь сада.
У старой каменной ограды, полускрытый тенью раскидистого дуба, стоял Сириус. Он курил, прислонившись спиной к камню, и его серые глаза неотрывно, тяжело следили за ней. В этом взгляде было столько сдерживаемой, темной жажды и одновременно такой обреченной муки, что смех Лилит мгновенно оборвался. Воздух между ними, несмотря на расстояние, заискрил.
Она не отвела взгляд. Выдержала его тяжесть, чувствуя, как внутри просыпается странное, раздражающее чувство протеста против его самопожертвования.
— Я сейчас вернусь, — мягко произнесла Лилит, поднимаясь с пледа.
— Принести тебе лимонада? — тут же встрепенулся Джордж, не заметивший этой безмолвной дуэли взглядов.
— Нет, спасибо. Я буквально на минуту.
Она пошла по тропинке к дому. Проходя мимо зоны видимости Сириуса, Лилит даже не повернула головы в его сторону. Лишь её левая рука, опущенная вниз, сделала короткий, властный жест пальцами — За мной.
Блэк замер, его ноздри хищно раздулись. Разум кричал остаться на месте, но ноги уже несли его следом, подчиняясь незримой гравитации, которой он не мог сопротивляться.
Она свернула в малую библиотеку — комнату с плотно зашторенными окнами и запахом старой бумаги и пыли. Лилит встала в слепой зоне за дверью.
Сириус вошел тихо, как хищник. Едва он переступил порог, Лилит захлопнула за ним тяжелую дубовую дверь. Щелкнул замок. Блэк резко обернулся.
Она стояла совсем близко, прислонившись спиной к дереву, скрестив руки на груди. В полумраке её гетерохромные глаза мерцали опасным, холодным светом.
— И долго ты собираешься играть в призрака? — её голос был тихим, но резал пространство, как стекло. — Почему ты следишь за мной весь день, Блэк? Словно стервятник.
Сириус сглотнул. Близость её тела, запах её кожи в этом замкнутом пространстве мгновенно ударили в голову, сводя с ума.
— Я не слежу, — хрипло ответил он, делая шаг назад, пытаясь сохранить дистанцию. — Просто присматриваю. Ты выглядела… нестабильно утром. Уизли отлично справляется с тем, чтобы привести тебя в чувство.
— Уизли? — Лилит опасно прищурилась, отталкиваясь от двери и делая шаг к нему. — Так вот в чем дело? Ты решил передать меня с рук на руки? Решил, что мне нужен солнечный мальчик, а ты милостиво отойдешь в сторону и будешь страдать в углу?
— Да, черт возьми! — вдруг взорвался Сириус, теряя контроль. Он шагнул ей навстречу, нависая над ней, его лицо исказилось от боли. — Потому что это правильно! Ты смеялась с ним, Лилит! Ты была живой! А что принесу тебе я? Посмотри на меня! Я сломан! Во мне нет ничего, кроме тьмы, ярости и Азкабана! Я даже со своим лучшим другом поступил как животное!
— Не смей решать за меня! — прошипела она, не отступая ни на дюйм, вскидывая подбородок. — Ты думаешь, ты один здесь сломан? Ты думаешь, я — нежная принцесса, которой нужно прятаться за спиной весельчака? Моя душа чернее твоей, Сириус! Мы одинаковые! Но ты трус, если думаешь, что сможешь просто запереть себя в клетку и наблюдать за мной издалека!
— Это не трусость, это спасение! — рыкнул Сириус, его руки сжались в кулаки так, что побелели костяшки. — Ты не понимаешь, о чем просишь! Я уничтожу тебя. Я сожру весь твой свет, всё, что в тебе осталось хорошего. Нам нельзя быть вместе, Лилит, это безумие, это выжжет нас обоих!
— Тогда гори, — выдохнула она, глядя ему прямо в губы с пугающей, отчаянной решимостью.
И эта фраза сорвала последний замок на его цепях.
Зверь внутри Сириуса взвыл и вырвался на свободу. Рациональность, самоконтроль, жертвенность — всё это сгорело в пепел в долю секунды.
Он бросился на неё с грацией голодного хищника. Сириус с силой впечатал Лилит спиной в дверное полотно — не грубо, но так сокрушительно властно, что из её легких выбило воздух. Она инстинктивно вскинула руки, чтобы упереться ему в грудь, но он не дал ей и шанса на сопротивление. Одной рукой он перехватил оба её тонких запястья, с силой, но без боли вжимая их в дерево над её головой, намертво лишая возможности вырваться.
А затем он поцеловал её.
Это не было похоже на нежность. Это было жадное, отчаянное столкновение. Поцелуй был жестким, собственническим, пробующим на вкус и подчиняющим. Сириус целовал её так, словно умирал от жажды в пустыне, а она была его единственным источником воды. В этом поцелуе была вся его боль, вся сдерживаемая страсть, вкус крепкого кофе, горечь Азкабана и темная, первобытная магия. Свободной рукой он зарылся в её пастельно-розовые волосы, откидывая её голову назад, углубляя поцелуй, не давая ей опомниться, дыша ею, поглощая её.
Лилит замерла на микросекунду, оглушенная этой лавиной, этой первобытной силой, прижавшей её к двери. Её тело инстинктивно напряглось… а затем сдалось.
Она не стала вырываться. Вместо этого Лилит ответила — так же яростно, так же бескомпромиссно. Она разомкнула губы, впуская его, отвечая на это исступленное безумие с равной жаждой. Девушка вывернула кисти в его стальной хватке, переплетая свои пальцы с его, и ответила на поцелуй с такой отдачей, что Сириус глухо, почти по-звериному зарычал ей в губы.
В этой полутемной комнате больше не было ни благородных жертв, ни света, ни Джорджа. Были только двое сломанных людей, чьи тени наконец-то слились воедино, отказываясь отпускать друг друга, даже если это означало падение в самую глубокую бездну.
На грани фола…
Когда ярость поцелуя наконец спала, она не оставила после себя ни стыда, ни неловкости. Только оглушительную, вибрирующую тишину и тяжелое, рваное дыхание на двоих.
Сириус медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, ослабил хватку на её запястьях. Но не отпустил. Его пальцы съехали вниз, ласково и судорожно поглаживая покрасневшую кожу на её тонких руках. Он не отстранился — он прижался своим лбом к её лбу, закрыв глаза, сжав её в своих объятиях с такой отчаянной нежностью, словно она была единственным воздухом во всей этой проклятой Вселенной.