Страница 60 из 87
Здесь было прохладно. Густые тени сплетались с бледным светом луны, который заливал каменный пол через высокие, от пола до потолка, окна. Сад за стеклом казался морем черных чернил, в котором тонули силуэты деревьев.
Римус стоял спиной к дверям, прислонившись горячим лбом к холодному стеклу. Его плечи были сгорблены, словно на них давила тяжесть всего мира. Он казался таким хрупким и сломленным, что на секунду Лилит, воспитанная в жестоких традициях Северного Братства, где слабость презирали, почувствовала странный укол в груди — не жалость, а глубокое, пронзительное уважение к человеку, который каждый месяц проходил через ад, но не терял своей человечности.
Она подошла почти бесшумно, лишь легкий шорох ткани выдал ее присутствие.
— Я же просил оставить меня, — глухо, не оборачиваясь, произнес Люпин. Его дыхание оставляло мутные пятна на стекле. — Сириус послал тебя уговорить меня? Скажи ему, что это бесполезно.
— Блэк остался в гостиной, — ровным голосом ответила Лилит, останавливаясь в шаге от него. — Он считает, что вам нужно остыть.
— А ты так не считаешь?
— Я считаю, что мы теряем время.
Римус издал звук, похожий на сдавленный смешок, полный горечи, и наконец повернулся к ней. В лунном свете его изможденное лицо казалось маской трагедии.
— Лилит, ты невероятно умная девочка. Ты блестяще владеешь чарами, твой разум острее бритвы. Но ты не понимаешь природы этого проклятия. Оно… оно живое. Оно часть меня. Попытка вырвать его — это не просто риск, это почти гарантированная смерть. Я не позволю тебе разрушить свою жизнь, став соучастницей моего убийства.
Лилит внимательно посмотрела на него. В тусклом свете ее гетерохромные глаза казались темными провалами, но когда она сделала шаг ближе, лунный луч скользнул по ее лицу, выхватив холодное мерцание левого, серебряного глаза.
— Вы ошибаетесь — ее голос утратил привычные стальные нотки, зазвучав тихо и пугающе искренне. — Это вы не понимаете.
Римус нахмурился, сбитый с толку ее тоном.
— Мой отец, лорд Кроули, учил меня, что истинные чудовища не прячутся в лесах и не воют на луну, — медленно произнесла Лилит. — Настоящие монстры носят мантии Министерства, сидят в теплых кабинетах и отправляют невинных людей в Азкабан. Вы не монстр, Римус Люпин.
Она сделала еще один шаг, оказавшись совсем рядом.
— Вы — самый светлый, честный и добрый человек из всех, кого я встречала за пределами Братства. Вы рисковали жизнью ради Гарри. Вы сохранили преданность Сириусу, несмотря ни на что. Вы были готовы защищать меня, хотя я для вас — чужой, опасный ребенок. Вы стали мне дороги.
Римус замер. Слова этой холодной, отстраненной девочки, не склонной к сантиментам, ударили его сильнее, чем любое проклятие. Он открыл рот, чтобы возразить, но голос подвел его.
— Я знаю цену вещам в этом мире, — продолжила Лилит, глядя ему прямо в глаза. — И я бы отдала любой, даже самый бесценный, самый редкий артефакт в единственном экземпляре, только бы такой человек, как вы, мог просыпаться по утрам без боли. Чтобы вы могли начать жизнь заново, не прячась от луны. Я готова рискнуть. Почему не готовы вы?
Римус тяжело сглотнул. Глаза оборотня подозрительно заблестели, и он отвернулся, глядя в темноту сада, чтобы скрыть накатившие эмоции. Ему потребовалась минута, чтобы взять себя в руки.
— Лилит… — его голос дрожал. — Я тронут. Правда. И я никогда не забуду твоих слов. Но это… это физически невозможно. Ты готова отдать любой артефакт, но дело в том, что обычная магия здесь бессильна.
Он обернулся к ней, на губах играла грустная, обреченная улыбка.
— Чтобы запереть сущность оборотня, нужна не просто красивая магическая безделушка. Сосуд должен обладать колоссальной емкостью. Это должен быть первозданный накопитель идеальной чистоты, способный впитать тьму и не расколоться. Например, Сердце Звезды. Или Слеза лунного дракона, заключенная в чистейший природный бриллиант, не тронутый гоблинской ковкой. Вещи, которых не существует уже сотни лет, легенды из сказок барда Бидля… Понимаешь? У нас просто нет такого предмета.
Лилит замерла.
Ее правый, фиолетовый глаз расширился, а идеальная осанка вдруг стала жесткой, как натянутая струна. Она перестала дышать.
— Слеза… лунного дракона? — почти одними губами прошептала она.
— Да, — Римус печально пожал плечами. — Абсолютная чистота. Только она способна удержать скверну ликантропии. Но такие реликвии потеряны во времени. Так что, как видишь…
Он не договорил.
Холодная, невозмутимая Лилит Кроули, которая всегда соблюдала личные границы и двигалась с грацией призрака, вдруг сорвалась с места. Она схватила опешившего Римуса за запястье мертвой, стальной хваткой. Ее пальцы были ледяными.
— Лилит? Что… — Люпин попытался отстраниться, но девочка с неожиданной для ее хрупкого телосложения силой потянула его на себя.
— Идем! — резко скомандовала она. В ее глазах горел лихорадочный, дикий огонь. — За мной, быстро!
— Куда?! Лилит, отпусти…
Но она не собиралась его отпускать. Не обращая внимания на его сопротивление, Лилит потащила Люпина прочь с террасы, через темный холл и вверх по центральной лестнице, туда, где за запертыми дверями старого кабинета хранилась самая большая тайна ее семьи.
Она тащила его по темным коридорам с такой яростной решимостью, что Римус, всё еще ослабленный близостью полнолуния и выбитый из колеи её словами, едва поспевал за ней. Двери отцовского кабинета распахнулись от небрежного взмаха её свободной руки и тут же с глухим стуком захлопнулись за их спинами, отсекая от остального спящего дома.
Лилит отпустила запястье Люпина и бросилась к глухой стене за массивным дубовым столом.
— Лилит, послушай, это безумие… — попытался воззвать к голосу разума Римус, тяжело дыша.
Но она его не слушала. Девушка прижала обе ладони к темным панелям и быстро, безостановочно зашептала заклинание на древнем диалекте Северного Братства. Камень дрогнул. Стена бесшумно растворилась в воздухе, открывая скрытую нишу, окутанную сложной паутиной защитных чар. Лилит не раздумывая сунула руки прямо в магическое плетение, которое обожгло бы любого чужака до костей, и извлекла оттуда небольшую, ничем не примечательную шкатулку из черного дерева.
Она развернулась и подошла к Римусу. Щелкнул замок.