Страница 49 из 87
— Я говорил тебе, Молли, не трогай серебряную утварь! — огрызнулся Сириус, отбивая летящую в него тяжелую супницу невербальным щитом. Супница разлетелась вдребезги о невидимую преграду. — Дом сходит с ума!
В дверях показался Артур Уизли. Он был бледен, а на его щеке кровоточила свежая царапина.
— Двери на втором этаже заблокированы, — тяжело дыша, сообщил он. — Гобелен на лестнице попытался задушить Тонкс, когда она проходила мимо. Еле отбились. Магия в доме… она словно взбесилась.
Но хуже всех выглядел Римус.
Он сидел прямо на полу в коридоре, привалившись спиной к стене. Его лицо приобрело землистый оттенок, а по лбу катились крупные капли пота. Он судорожно сжимал ткань своей мантии на груди, тяжело и прерывисто дыша.
— Римус! — Сириус тут же бросился к другу, забыв про летающую посуду. — Что с тобой?
— Воздух… — прохрипел Люпин, зажмурившись от боли. — Он пропитан темной магией. Слишком густой. Мой внутренний волк… он воет, Сириус. Он чувствует угрозу и рвется наружу. Я не могу здесь находиться, это причиняет физическую боль.
Раздался громкий хлопок, и из камина, разбрасывая вокруг зеленые искры, шагнул профессор Дамблдор. Его появление заставило теней по углам недовольно зашипеть и отступить. Профессор мгновенно оценил обстановку. Его пронзительный взгляд пробежался по разрушенной кухне, по раненому Артуру, по задыхающемуся Римусу и, наконец, остановился на Лилит, которая жалась к косяку двери, обхватив себя руками за плечи.
— Защитные контуры прорваны изнутри, — голос Дамблдора прозвучал непривычно жестко. Он поднял палочку, и невидимая волна магии на мгновение приглушила хаос, заставив посуду с грохотом осыпаться на пол. — Сириус, что здесь происходит?
— Я предупреждал вас, профессор! — Сириус выпрямился, мастерски изображая смесь отчаяния и злости. — Этот дом гниет! Темная магия моих предков веками скапливалась под фундаментом. Защита истощилась. Родовой камень больше не может сдерживать подвальный фон, и теперь особняк пытается выжечь из себя всё «светлое». Я не контролирую его!
Дамблдор подошел к стене и провел кончиками пальцев по старым обоям. От камня тянуло могильным холодом.
— Это не просто выброс. Место Силы отравлено, — тихо, но так, чтобы услышали все, констатировал профессор. — Оставаться здесь смертельно опасно. Для любого из нас.
— Мне нужно увести Римуса, — решительно заявил Сириус, помогая Люпину подняться на ноги. Оборотня трясло. — Еще пара часов в этом фоне, и он не доживет до полнолуния. Зверь разорвет его изнутри!
Дамблдор нахмурился. Его планы рушились на глазах. Гриммо был идеальным, надежным штабом, а теперь превратился в смертельную ловушку.
— Нам нужно запасное укрытие. Надежное, скрытое чарами Фиделиуса и с достаточно сильным магическим фоном, чтобы выдержать защиту Ордена.
В повисшей тишине, прерываемой лишь тяжелым дыханием Римуса, Лилит сделала неуверенный шаг вперед. Она посмотрела прямо на своего официального опекуна, идеально выдерживая паузу.
— Профессор, — ее голос прозвучал тихо, но отчетливо. — Если проблема в защите… Мое родовое поместье пустует.
Дамблдор перевел на нее внимательный взгляд.
— Твое поместье?
— Отец лично настраивал там защиту, — продолжила она, чуть нервно поправляя рукав свитера, словно сомневаясь в своих словах. — Оно скрыто от не наносимых на карту. Там есть независимый магический источник, и он абсолютно чист. Места хватит для всех… и там Римусу точно не будет больно.
Молли Уизли ахнула, прижав руки к груди.
— О, Лилит, дорогая… Ты уверена? Пустить в свой дом столько людей…
— Это лучше, чем быть задушенным собственным ковром, — мрачно вставил Артур, вытирая кровь со щеки.
Профессор Дамблдор долго смотрел на Лилит. В его глазах мелькнула тень сомнения — он не любил переменные, которые не мог контролировать. Но очередной глухой удар откуда-то со второго этажа и крик портрета Вальбурги Блэк, скандирующей проклятия, расставили всё по местам. Как официальный опекун, он нес ответственность за безопасность пятнадцатилетней подопечной, а оставлять её в эпицентре взбунтовавшейся темной магии было недопустимо.
— Хорошо, — наконец произнес профессор, и Сириус с Лилит едва заметно переглянулись. — Собирайте самые необходимые вещи. Артур, Молли — вы поможете с эвакуацией бумаг. Сириус, готовь Римуса и Лилит к трансгрессии. Мы переезжаем.
Но дом, казалось, решил устроить прощальную вечеринку в истинно Блэковском стиле.
Сборы превратились в сюрреалистическую комедию, если бы не стон полуживого Люпина, периодически доносившийся из коридора. Лилит взлетела по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, которые теперь почему-то пытались превратиться в гладкую ледяную горку. На площадке второго этажа она едва не столкнулась с Тонкс. Она отчаянно отбивалась от пыльного бархатного пуфика, который прыгал вокруг нее, как разъяренная собака, и пытался откусить пряжку на ее мантии.
— Отстань, блохастая табуретка! — вопила Тонкс, посылая в пуфик жалящие сглазы. Пуфик обиженно взвизгнул, ударился о стену и юркнул под тяжелый комод. — Лилит! Не ходи в ванную! Там мыло пытается задушить полотенца!
— Я только за вещами! — крикнула в ответ пятнадцатилетняя Лилит, едва сдерживая нервный смешок.
В ее собственной комнате царил относительный порядок. Видимо, магия Блэков, щедро приправленная остаточными эманациями ночного ритуала, признала в ней «свою». Только пара книг лениво парила под потолком, словно надувные шары. Лилит быстро побросала в сундук свои вещи, несколько тяжелых фолиантов и с силой захлопнула крышку.
Внизу раздался оглушительный звон и яростный вопль миссис Уизли. Лилит поспешила на первый этаж, волоча за собой сундук.
На кухне разворачивалась настоящая битва. Молли Уизли стояла на стуле, вооружившись половником, пока Артур пытался усмирить взбесившийся сервиз. Чашки летали по кухне, словно стая агрессивных летучих мышей, а пузатый заварочный чайник методично обстреливал Сириуса струйками кипятка.
— Мама, осторожнее, он заходит с фланга! — крикнул вошедший Фред, уворачиваясь от летящего блюдца.
— Это не дом, это сумасшедший дом! — причитала Молли, отбивая очередную атаку перечницы, которая чихала густыми облаками черного перца.
Сириус, напротив, выглядел так, словно помолодел лет на десять. Он с маниакальной ухмылкой жонглировал проклятыми канделябрами, которые пытались поджечь ему волосы, и раздавал указания.