Страница 23 из 87
— Джинни! Девочка моя! — Молли с душераздирающим криком рухнула на колени прямо в грязь. Она схватила бессознательное тело дочери, прижимая к своей груди, целуя её грязное лицо, пачкаясь в крови. Слезы градом лились из её глаз, но теперь это были слезы спасения. — Жива… ты жива!
В груди Гарри что-то оборвалось. *Она это сделала.* Пятнадцатилетняя девчонка сдержала свое слово. Лилит спасла её.
— Лилит… — прошептал Гарри, оглядываясь в пустом коридоре. Гермиона в ужасе прикрыла рот руками. — Где она? Где Лилит?!
Астарот, до этого момента стоявший неподвижно, словно статуя, вдруг дернулся. Гигантский зверь обернулся к пустому пространству коридора. Он посмотрел на ключ, выпавший из ослабевшей руки Джинни. Посмотрел на старый сапог, послуживший порталом. И осознал.
Её не было. Он пришел один.
Из груди Астарота вырвался звук, от которого кровь застыла в жилах у всех присутствующих. Это не был рык хищника. Это был крик, полный первобытной, раздирающей душу боли. Тигр запрокинул массивную голову к потолку, и его вой пронесся по всем этажам старого особняка, заставляя дрожать хрустальные подвески на люстрах. Этот вой был до жути похож на плач человека, у которого только что вырвали сердце.
— Эй… тише, большой парень… мы ей поможем… — Сириус, опустив палочку, сделал осторожный шаг к зверю, протягивая руку.
Но горе Астарота мгновенно обернулось неконтролируемой, дикой яростью. Тигр оскалился, обнажив окровавленные клыки, и сделал резкий выпад в сторону Блэка.
*Р-Р-Р-Р-Р-ГАВР!*
Сириус едва успел отшатнуться. Зверь бешено заметался по узкому коридору. Он не подпускал к себе никого, даже Гарри. Астарот ударил лапой по стене, выдирая когтями куски обоев и штукатурки, загораживая собой пространство вокруг Джинни. Его янтарные глаза были дикими, налитыми кровью и абсолютной паникой.
Он выл, захлебываясь собственным ревом, бросаясь на невидимых врагов и требуя вернуть свою семью. Вернуть его Лилит. Никакая магия, никакие Успокаивающие не могли остановить это горе. В этом темном коридоре гигантский зверь оплакивал свою хозяйку, свою часть души, оставленную истекать кровью в черном лесу, в то время как Молли Уизли рыдала, баюкая спасенную жизнь своей единственной дочери.
Время на площади Гриммо, 12, превратилось в густую, удушливую смолу. Часы в гостиной отбивали секунды, похожие на удары похоронного колокола.
Астарот превратился в неприступную, обезумевшую от горя крепость. Огромный тигр залег у потухшего камина, положив тяжелую, перепачканную чужой и своей кровью морду на лапы. Он не сводил немигающего, налитого желтым огнем взгляда с пустой решетки. Стоило кому-то из близнецов или Рону сделать хоть шаг в его сторону, как зверь издавал низкий, вибрирующий рык, от которого дрожали стекла. Он никого не подпускал. В его зверином разуме тлела крошечная, угасающая искра надежды, ради которой он готов был разорвать любого.
На кухне царила атмосфера склепа.
Артур Уизли пришел в себя. Бледный, как полотно, с заострившимися чертами лица, он сидел, откинувшись на подушки, которые подложил ему Сириус. Кровотечение удалось остановить, яд рядовых волков выжгли бадьяном, но мистер Уизли выглядел так, словно постарел на десять лет.
Джинни лежала на диване, укрытая тремя пледами, но её все равно била крупная, неконтролируемая дрожь. Яд Белого вожака был иной природы — это была чистая, концентрированная первобытная тьма. Черная паутина вен расползлась от укуса на плече вверх по шее, подбираясь к лицу. Кожа девочки приобрела землисто-серый оттенок, а под веками безостановочно метались зрачки. Трансформация уже запускала свои когти в её ДНК. Джинни металась в бреду, тихо скуля от боли в ломающихся изнутри костях.
Молли сидела на полу возле дочери, сжимая её горячую руку. На лице миссис Уизли застыла маска абсолютного, мертвого отчаяния.
— Гермиона… скажи мне, что в твоих книгах… скажи, что там есть ответ… — голос Рона сорвался на хрип. Он сидел, обхватив голову руками, не в силах смотреть на сестру.
Гермиона стояла у окна. Её плечи мелко тряслись. Она обернулась, и Гарри увидел в её глазах то, чего боялся больше всего — безысходность.
— Нет никакого стандартного противоядия, Рон, — прошептала она, и по её грязной щеке скатилась слеза. — Укус истинного Альфы, Белого вожака… это древняя ликантропия. Проклятие крови. Я читала об этом в Запретной секции. Есть только один способ обратить мутацию до первого полнолуния.
— Какой? Говори же! — Фред подался вперед, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.
— Зелье плоти, — голос Гермионы дрогнул. — Сложный алхимический состав, где главным ингредиентом служит… свежая кровь и плоть того самого вожака, который нанес укус. Только его смерть может отменить проклятие. Нужна его голова. Иначе… иначе Джинни станет монстром. Яд уже разъедает её разум.
Повисшая тишина была тяжелее гранитной плиты.
— Она не вернется, — глухо произнес Сириус, опираясь руками о стол. Его голос звучал надломленно. — Лилит… мы оставили её там. Одну. Против всей стаи и Альфы. Да, она чертовски сильна, да, она убийца, но… Мерлин всемогущий, она же просто подросток! Ей пятнадцать лет!
— Сириус прав, — хрипло отозвался Артур, с болью глядя на жену. — Мы должны смотреть правде в лицо. Ни один волшебник, даже самый опытный мракоборец, не выстоял бы в таком месиве. Лилит принесла себя в жертву, чтобы Астарот смог вытащить Джинни. Мы потеряли её.
— Я отправил Патронуса профессору Дамблдору, — Гарри невидящим взглядом смотрел на свои окровавленные руки. В груди зияла черная дыра вины. — Он должен знать… он её официальный опекун. Он привел её к нам. И мы позволили ей умереть за нас. Но даже профессор не сможет спасти Джинни без Альфы. Мы ничего не можем сделать. Ничего!
Джинни вдруг судорожно вдохнула и распахнула глаза. Радужка девочки на секунду вспыхнула неестественным, звериным желтым цветом, прежде чем снова стать карей. Она попыталась приподняться, но со стоном откинулась назад.
— Мама… — прошелестела Джинни.
Молли бросилась к ней, гладя по мокрым, слипшимся волосам.
— Я здесь, милая. Я с тобой. Все будет хорошо, мы что-нибудь придумаем…
— Мама, не лги, — из глаз Джинни покатились слезы. Она тяжело дышала, каждый вдох давался с болью. — Я чувствую это. Внутри меня… что-то темное. Оно жжет меня изнутри. Мои зубы… они болят. Мама, я не хочу стать чудовищем… убейте меня. Пожалуйста, папа, умоляю, если я начну превращаться…