Страница 22 из 87
Глава 7: Вой над Гриммо
Мрачный, пропахший пылью и сыростью холл старого особняка на площади Гриммо, 12 содрогнулся. Тишину дома, спавшего тяжелым сном, разорвал гудящий, почти утробный рев вспыхнувшего камина. Изумрудное пламя выплеснулось за пределы решетки, с ревом выплевывая на старинный паркет истерзанные, окровавленные тела.
Первым из огня вывалился Артур Уизли, тяжело рухнув на спину. За ним, сбивая друг друга с ног, вылетели Фред и Джордж, таща на себе полубессознательного Рона. Следом из камина вышвырнуло Гарри и Гермиону, а последним, обхватив Молли, вывалился Сириус Блэк. Едва они оказались на полу, Сириус резким взмахом палочки отсек каминную сеть. Зеленое пламя с громким хлопком исчезло, отрезая их от полыхающего ада «Норы», но запирая в новом — их собственном.
Гостиная мгновенно превратилась в полевой госпиталь, утопающий в запахе гари, крови и первобытного ужаса.
— На пол его! Ровно на спину! Гермиона, аптечку из верхнего ящика, живо! — хрипло, по-военному отрывисто рявкнул Сириус, бросаясь к Артуру.
Гермиона, чье лицо было покрыто копотью, а одежда порвана на коленях, мгновенно вскочила. Она пострадала меньше всех — лишь сильные ушибы и несколько порезов от разлетевшихся стекол, — и теперь её холодный рассудок взял верх над подступающей паникой. Она бросилась к старинному шкафу, на ходу вытаскивая склянки с зельями и мотки чистых бинтов.
Мистер Уизли лежал в луже собственной крови, которая темным глянцем растекалась по ковру. Его правое плечо и бок представляли собой сплошное месиво из разорванной плоти и сухожилий. Когти ликантропа не просто порвали мышцы — они занесли гнилостный яд, от которого края раны прямо на глазах чернели. Артур захлебывался судорожным кашлем, выплевывая розовую пену.
— *Вульнера Санентур!* — Сириус водил палочкой над разорванной грудью Артура. — Гермиона, экстракт бадьяна! Лей прямо в рану, не жалей!
Девушка упала на колени рядом с Сириусом. Ее руки дрожали, когда она откупорила зубами флакон и щедро плеснула дымящуюся зеленую жидкость на разорванное плечо мистера Уизли. Артур издал глухой, полный чистой физической агонии стон, и его спина выгнулась дугой. Кровь, бившая толчками, начала густеть, но запах паленого мяса заполнил комнату.
Фред, перемазанный грязью, сидел на полу, зажимая рану на ноге Рона. Младший брат был бледен как мел, его зрачки были разного размера от тяжелейшего сотрясения мозга. Гермиона, не теряя ни секунды, бросила Фреду Крововосполняющее зелье и моток бинтов:
— Влей ему половину, Фред! И туго перетяни выше колена!
Но самым тяжелым испытанием в этой комнате были не физические раны.
Молли Уизли не могла найти себе места. Шок и животный ужас накрыли её с головой, лишая способности мыслить. Она бросилась обратно к потухшему камину, упав на колени, и начала судорожно, со слезами на глазах, скрести трясущимися пальцами холодную каминную решетку.
— Джинни… Белый… он прокусил ей шею! Отпустите меня! Пустите меня обратно! — рыдала она, дергая железные прутья, словно могла голыми руками пробить путь в горящую «Нору». — Я должна… я должна вернуться!
Гермиона, оставив Сириуса зашивать раны Артура магией, подбежала к миссис Уизли. Она обхватила вздрагивающие плечи женщины, пытаясь оттянуть её от камина.
— Миссис Уизли, умоляю, камин заблокирован! Вы не сможете пройти, они убьют вас!
— ОНА ТАМ ОДНА! МОЯ ДЕВОЧКА! — Молли захлебывалась слезами, её колотила крупная дрожь. Она не пыталась навредить себе, но её отчаяние было настолько глубоким и всепоглощающим, что Гермионе казалось, будто она физически чувствует эту материнскую боль. Молли обхватила себя руками, раскачиваясь на полу. — Это я виновата… я не успела… Джинни… кровь… везде её кровь!
— Гермиона, Успокаивающее! Быстро! — крикнул Сириус, с усилием вдавливая куски разошедшейся плоти Артура обратно, чтобы магия могла их скрепить.
Гермиона выхватила из кармана флакон с густым фиолетовым зельем. Она мягко, но настойчиво прижала горлышко к губам Молли.
— Выпейте. Пожалуйста, выпейте, иначе ваше сердце не выдержит.
Молли давилась, всхлипывала, но химия начала действовать. Крики превратились в надрывный, тихий плач. Женщина обмякла в объятиях Гермионы, дрожа, как в лихорадке, и повторяя лишь одно слово: «Джинни… Джинни…»
Прошел час. Или целая вечность.
Их переместили на кухню, подальше от кровавой лужи в гостиной. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом спирта, бадьяна и пота. Артур лежал на длинном деревянном столе, погруженный в глубокий магический сон, его грудь тяжело вздымалась под слоями свежих повязок. Рон лежал на кушетке в углу, погрузившись в беспокойную дремоту. Близнецы сидели на полу, молча глядя в одну точку.
Гермиона, вытирая перепачканные в чужой крови руки влажным полотенцем, подошла к Гарри и осторожно приложила к его разбитой голове компресс со льдом. Никто не говорил ни слова. Каждый прокручивал в голове один и тот же кошмар: гигантские звери и огромный белый монстр, уносящий Джинни во тьму леса.
Молли сидела на стуле в углу. Успокоительное лишь приглушило её истерику, но не сняло боль. Она смотрела в столешницу остекленевшим взглядом, слезы безостановочно, беззвучно текли по грязным щекам.
И вдруг, сквозь гулкую тишину старого дома, с первого этажа донесся звук.
Глухой, тяжелый удар о пол в коридоре. Вспышка синего света, отразившаяся на стенах лестничного пролета, и характерный треск портальной магии.
Кухня замерла. Сириус мгновенно вскинул палочку. Гарри и Гермиона переглянулись, их сердца пропустили удар. В дом проникли?
Но реакция Молли была быстрее мысли. Инстинкт матери мгновенно прорвал пелену наркотического зелья. Она ахнула, отшвырнула стул, растолкала вскочивших близнецов и с истошным криком рванула в темный коридор.
— ДЖИННИ!
Гарри, Гермиона и Сириус бросились за ней.
Зрелище, представшее перед ними, навсегда впечаталось в их память.
На грязном ковре, сжимая в руке серебряный ключ Блэков, лежала Джинни Уизли. Ее куртка была изодрана в клочья, рыжие волосы слиплись от густой черной крови. На её хрупком плече зияла жуткая рана от укуса — плоть вокруг нее уже начала покрываться паутиной черных вен, но грудная клетка вздымалась. Она дышала. Она была жива.
А над ней, тяжело опираясь на массивные лапы, стоял гигантский Астарот. Белоснежная шерсть тигра была сплошь залита чужой кровью, кусками висела грязь. Он тяжело, со свистом дышал, а из глубокого пореза на его морде на ковер капала кровь.