Страница 58 из 117
Здесь, на диком острове, в диком быту, переохлаждение и воспаление легких — почти смертный приговор. А заработать и то, и другое здесь проще простого.
Марта нырнула в палатку и через минуту вернулась с мешочком — аптечкой.
Вынула потрепанные коробочки и бумажные пакетики. Вручила каждому по пакетику.
— Надо залить кипятком и выпить, — сказала она и шмыгнула носом, — от простуды и гриппа.
— У этой требухи срок годности в каком веке истёк? — спросил Кирилл.
Марта вгляделась в коробку.
— Одиннадцать лет назад, — спокойно ответила она, — но это же порошок в закрытом пакете. Поможет. От сильного переохлаждения-то одним отваром не спасёшься. Он хоть и от всех болезней, да не от всех.
Кирилл пожал плечами.
— Так-то да, — он чихнул и насыпал лекарство в котелок.
— Высыпь три пакета, — посоветовал Влад, — на всех. Выпьем — и спать. Все в палатку не влезут, так что я за костром послежу. Кирюх, через три часа тебя подниму — сменишь меня.
— Я тоже могу подежурить, — подала голос Таня.
— Ты за больным проследи, — велел Влад и указал на Максима.
Максим подумал, что его друг даже раненый здоровее их всех, а потому отговаривать его не стал — такие, как он, от отдыха, наоборот, раскисают, а не восстанавливаются. Вместо этого он повернулся к Марте.
— А антибиотиков у тебя случайно не водится?
— С собой нет, — развела руками она, — я же не знала, что вы… что я с вами пойду.
— У меня есть, — отозвалась Таня.
— У них у всех были, — раздался голос Влада, — у всех, кто с ней был. Я трупы обшмонал — не только патроны, как трофеи забирать нужно. Лекарства почти свежие — десять лет и девять месяцев просрок. Только антибиотики микробов убивают, при простуде от них толку нет.
Максим, каменеющий от озноба, опасался, что и микробы не заставят себя долго ждать. Была бы болезнь, а бактерии появятся. Кости ныли, зубы дребезжали от холода, а горло сдавило как клешней. Последние силы ушли на то, чтобы залезть в спальник и свернуться калачиком.
— Весь раскаленный, а замерз, — раздался сверху голос Тани, — мне тоже холодно, двигайся. Все равно оба болеем.
Она залезла к нему в спальник и закашляла.
Сбоку от них раздавался кашель Кирилла и Марты.
«Да вашу мать, — послышалось ворчанье Влада, — что ж вы дохлые-то такие? А еще местные. Ладно еще эта парочка — городские, но вы-то…»
Голова раскалывалась.
«Нет, это не только простуда, — подумал Максим, — от простуды так голова не болит. Это, наверное, опять магнитная буря. Вернулась!»
Он так и не успел рассказать друзьям о мысли, посетившей его на берегу — его лихорадило, мозг шипел, как мясо на гриле.
Каждый из друзей выпил по таблетке обезбола. Природы навалившейся на них болезни никто не знал, но Влад на всякий случай сделал себе из куска марли маску, которую повязывал, заходя в палатку. Лекарство, наконец, притупило боль и отключило сознание.
Сон — лучшее лекарство. Особенно когда других лекарств нету. Так Максим думал до этой ночи. Но сон, который сковал его теперь, словно раздирал изнутри. Перед сомкнутыми глазами проплывала серая муть, даже сквозь сон в уши врывался треск. В этой мути проявлялись черные контуры, крутящиеся словно спираль и тонувшие в середине серого облака. Вдруг яркие белые всполохи разогнали мрак.
Максим открыл глаза — над ним стоял Влад в марлевой повязке на лице. В глазах плыло, голова кружилась. И еще что-то непонятное происходило со зрением. Максим попытался мысленно описать это ощущение — расплывавшаяся картинка перед глазами была будто подсвечена по краям оранжевым светом. Буквально — всё, выхваченное боковым зрением, казалось ярче, будто с краю поднесли лампу.
— Сколько пальцев? — Влад показал Максиму то ли три, то ли четыре пальца. Однако трудно было сказать точно, сколько их — они колыхались перед глазами вверх-вниз, вправо-влево, да еще и в глазах то ли двоилось, то ли троилось.
Максим ничего не ответил. Влад пощелкал пальцами перед его глазами.
— Слышишь меня?
— С-слышу, — пробормотал Максим, — вроде три пальца…
— Тебя снова трясло во сне.
Сбоку раздался голос Тани.
— Что чувствуешь? Прямо сейчас. Что-то необычное?
Максим, как мог, рассказал про странности со зрением.
— Глюки? — предположила Марта, — может, чем-то надышался, пока нас тащил?
Сказала и зашлась в кашле.
Все замолчали — других версий у друзей не было.
Наконец, Таня приложила ладонь к его лбу и сказала.
— Это — аура.
Влад и Марта уставились на нее с недоумением. Таня закашляла и потерла пальцами виски.
Влад отстранился от девушек и поправил повязку на лице. Вздохнул, вышел из палатки.
— Аура? — Марта усмехнулась, — это типа кармы? Разве ты веришь во все эти дела?
— Дура, — огрызнулась Таня, — это симптом — означает, что человек сейчас вырубится или наоборот, что вырубился и только очнулся.
Марта поджала губы, но спорить не стала. Лишь заметила:
— Я тоже сознание теряла, но никакого света в глазах потом не видела.
— Это не у всех бывает, — ответила Таня уже спокойно, — при болезнях нервной системы.
— Ты-то откуда знаешь? — удивилась Марта.
— Ну, знаю, — проговорила Таня и опустила глаза на Максима.
Тот весь разговор слышал, хотя и не четко — мешало эхо.
В палатку ворвался Влад.
«Волки! — крикнул он, — белые!»
Максим вскочил, тут же завалился на бок. Кости ныли, голова кружилась. Стиснул зубы, взял карабин и полез к выходу. Таня и Марта схватили по ружью и выбежали вместе с ним из палатки. Влад, увидев оружие в руках девчонок, недовольно поджал губы, но сейчас было не до этого. Главное — отбиться от зверей.
Влад и Кирилл разожгли несколько костерков вокруг палатки, чтобы осветить свое пристанище по периметру. В сумраке белой ночи друзья разглядели очертания хищников, вокруг поблескивали красные огоньки глаз. Кирилл одной рукой взялся за ружье, другой схватил за поводок рычащего Мишу.
Хищники медленно и бесшумно обступали палатку. Их светлые силуэты приближались и становились всё отчётливее.
Подходить к маленьким кострам, разведенных Владом по периметру палатки, они не решались. Пока. Красные глаза поблескивали в нескольких шагах от огня.
Таня присвистнула.
— Так вот, о чем вы всё твердили. Стремные!
— Здесь-то они откуда? — прошептала Марта.