Страница 59 из 117
Никто не отвечал — все держали на мушке шевелящиеся в сумраке тени.
Таня развернулась и направила ствол на вершину камня, под которым была разбита палатка.
Вдруг Миша заскулил, сорвался с поводка и ринулся в палатку. Хозяин его в глубине души был рад, что пёс драться с волками отказался — не хотелось рисковать самым верным другом.
Раздалось рычание, и волки, уже осмелев, медленно поползли к палатке. Огня они больше не боялись. Максима еще пошатывало, целиться было трудно, но в упор он не промахнется.
Свет костра осветил сразу несколько светло-серых силуэтов, крадущихся к палатке.
«Странно, что только ползут, а не нападают, — подумал Максим, — почему все молчат? Надо же их шугануть!»
В этот момент друзья словно прочли его мысли.
— Фу! — рявкнул Влад.
— Пошли прочь! — подхватила Таня и попятилась в сторону палатки.
Кирилл и Марта выстрелили в воздух.
Максим пальнул в сумрак. Оттуда заскулили, а потом зарычали. Первая кровь, наконец, пробудила древний инстинкт, еще миг — и стая кинулась бы на друзей.
Всех оглушил бешеный крик Тани. Она стояла у входа в палатку с бутылкой, наполненной чем-то темным.
«Разошлись, суки! — орала она, — Валите! Фу!»
Она подбежала к волкам, стоявшим ближе всех, и бросила в них бутылку.
Звон стекла лишь заставил волков чуть дернуться, но в следующую секунду Таня бросила в их сторону горящую папиросу. Резкий всполох едва не ослепил путников, а звериный визг, полный боли и бессильной злобы, чуть не оглушил.
«Коньяк!» — догадался Максим.
Сразу несколько охваченных пламенем силуэтов бешено заметалось, обжигая и вгоняя в ужас всех находившихся рядом сородичей.
Друзья смотрели на жуткую картину завороженно.
Горящие силуэты с диким воем катались по земле, а когда, наконец, затихли, вокруг палатки не было ни души — ни одного красного отблеска бешеных глаз, ни одной фигуры в сумраке.
Таня с улыбкой повернулась к друзьям. Глаза ее горели. Читались в них и чувства, и инстинкты: страх, прикрываемый улыбкой, первобытная ярость, возбуждение, азарт охотника, загнавшего добычу, радость победы.
Оцепенение сошло с друзей.
— Ну, ты жесткая, — заметил Влад и быстро подобрал ружье, которая Таня бросила, когда побежала в палатку.
— А сколько патронов сэкономили, — прибавила Марта и отдала ружье подошедшему к ней Владу.
Таня, когда поравнялась с Максимом, не останавливаясь, потрепала его по волосам и нырнула в палатку.
— Они вернутся, — сказал Влад, — сворачиваемся. Кирюха, идем лодку надувать. Заодно руку разработаю. Девки, собирайте палатку, Макс — за старшего.
Максим выдохнул и расправил плечи. Груз возложенной на него ответственности заставил стряхнуть с себя вялость и отвлечься от ломоты в костях.
— Миша, стеречь, — приказал Кирилл, и двое друзей отправились к берегу с большой коробкой.
Максим припал к биноклю и вгляделся в сумрачную степь. Волков и след простыл. Только несколько обгоревших туш неподалеку от палатки. Штормовая завеса, пробиться сквозь которую им чуть не стоило жизни, колыхалась в окулярах. Максиму показалось, что она снова отдалилась — отползла назад, вглубь острова. Но всполохи молний неизменно сверкали вдали, а отдаленные раскаты грома временами оглушали округу. Значит, животные, то есть, волки и собаки, преодолевают эту завесу из бурь и метели. Видимо, на нюх или на слух. И Миша недавно прошел точно так же. Недавно… А когда это недавно? Сколько времени прошло с тех пор? Недели две? Три? А как будто не один год.
— Эй, старший! — окликнула Таня, — палатка собрана. Туши костер и пошли к лодке.
Вскоре вся команда была в сборе. Путники с собакой были готовы к отплытию. Лодка была хоть и надувная, но крепкая, армированная. Опасение вызывала лишь ее грузоподъемность — лодка четырехместная, а пассажиров пятеро с собакой. Да еще и большой багаж — палатка, еда, оружие, тяжелая одежда. Кое-что из снаряжения и пару ружей пришлось оставить на берегу.
Уже светало. Спутники подтащили лодку к самой воде.
Максим делал свои последние шаги по этой бурой земле. Шагнул в прибой, оттолкнулся и запрыгнул в лодку. Сел и окинул взглядом остров. Попрощался с этим неприветливым холодным местом, ставшим на десять лет общим домом для них пятерых. Попрощался с посёлком, о расставании с которым в последнее время старался не думать, чтобы не раскисать. Впрочем, на соседнем острове, если они до него доберутся, пейзаж будет тот же. Только сейчас он заметил, что погода ухудшилась — поднялся колючий ветер, землю покрыл туман.
«Не нравится мне это», — процедил Влад, докуривая папиросу.
Холоднее становилось с каждой секундой, с неба полетели хлопья снега. Путники нахохлились и уставились на серый туман, метр за метром поглощавший остров. Ледяной ветер гудел все громче. Дальше метров двадцати от берега уже ничего не было видно — лишь темно-серую мглу.
«Прощай, остров, — сказал Максим, глядя в серую пустоту, — я не буду скучать».
Бросил на землю папиросу и залез в лодку.
Лодка отделилась от бурого прибоя и врезалась в темную холодную воду.
— Вовремя мы, — заметил Кирилл и вдруг схватился за голову. Потом Влад вздрогнул и нажал пальцами на виски. Кольнуло в голове и у Максима.
Резь в голове отвлекла от мороза и ветра. Неизвестно, сколько продолжался приступ боли, но, когда отпустило, спутники обнаружили, что туман рассеялся, а ветер стих.
— Чего залип? — крикнул Влад, — весла в руки и бегом!
Друзья принялись грести с бешеной скоростью в сторону горизонта. Когда Максим выдохся, заметил, что они отдалились от берега уже метров на двадцать.
Максим отвернулся и вгляделся в горизонт, где темная вода граничила с уже просветлевшим голубым небом.