Страница 13 из 117
— Вот и Джери говорит, что дрянь полная, — усмехнулся Петрович, — из запасов ставки. «Я, — говорит, — вашу ставку…»
— Ну, понятно, — сказал Влад и почесал затылок, — значит, нравится деду.
Максим решил взять инициативу в свои руки и заговорил:
— Кстати, есть ли какие новости о военной базе на соседнем острове?
— В смысле, новости? — Петрович нанизал на вилку кусок рыбы и отправил в рот.
Максим уже раскрыл было рот, чтобы рассказать про пса Мишку, но Влад толкнул его локтем в бок.
— Да если б о ней новости были, все бы знали, — сказал Петрович и снова разлил мутную жидкость по стаканчикам, — а что, это туда вы идёте? А к нам попрощаться зашли?
Максим понял, что и здесь всем плевать на жизнь за пределами острова.
«Между первой и второй», — напомнил Петрович и взял в руки стакан.
Чокнулись, выпили, закусили, достали папироски. Хижина наполнилась запахами рыбы и дыма.
Снова стукнуло в висках, стало еще теплее.
— Все-таки не понимаю я вас, городских, — сказал Петрович и выпустил колечко дыма, — сбились в кучу и теснитесь в своем поселке. Тут целый остров, а вы ютитесь за забором. Да еще и друг с другом грызетесь. За что? Земли вокруг полно, зверья тоже. Холодно, конечно, но жить можно. Да если весь остров порезать на участки земли, каждый из поселка возьмет себе по шесть соток и будет вести хозяйство, ни от кого не будет зависеть.
— Во-первых, не весь остров, — возразил Кирилл, — про ураган не забывай — он пол-острова накрывает круглые сутки, а во-вторых, в одиночку зимовать и от зверья отбиваться труднее. Даже вы сбились в кучку, построили избушки рядом друг с другом.
— В третьих, — вмешался Максим, — обязательно кто-то будет чем-то недоволен. У одного через участок будет река проходить, а другим станет завидно, потому что им рыбачить негде, у кого-то дом будет на медвежьей тропе стоять, у кого-то на ветру, а у кого-то под холмом, где теплее. И тогда грызться начнут не три поселка, а все друг с другом. Война всех против всех.
— Не муравей воюет, а муравейник, — прибавил Влад, — старо, как мир.
— А за забором — потому что волки нападают, — прибавил Влад, — вот, буквально вчера раскопали землю под забором и налетели. Пятерых наших покусали.
— Твою мать, — Петрович нахмурился, почесал затылок, — медом им там, что ли, намазано… Ну, ей богу — не видели мы тут никаких волков. Ладно. Помянем.
Снова выпили, закусили.
Вдруг в дом вошла девушка лет двадцати, в куртке и меховой шапке. В руке она держала корзинку с маленькими желтыми цветками.
— Всем привет! — весело крикнула она с порога, снимая шапку.
— Здорово, Танюха! — помахал ей Влад.
— По лютики ходила, — сказал Петрович, кивая на корзинку в руках Танюхи, и улыбнулся, — отвар делать будем.
Танюха подошла к Петровичу и чмокнула его, Петрович шлепнул ее ниже поясницы, она хихикнула и отбежала, начала доставать лютики из корзины. Максим посмотрел на нее: высокая, худая, волосы светлые, чуть не дотягивали до плеч, взгляд у больших серых глаз усталый, но живой, не потухший, как у многих. На тонких потрескавшихся губах улыбка.
Петрович проводил ее взглядом и сказал:
«Всё-таки мне здесь больше нравится, чем в вашем поселке. Я ее два года назад от волков спас. На охоте был и ее встретил — она ползет по земле, ногу подвернула, а к ней три волка подбегают. Я двоих завалил, третий убежал. Ну, донёс я ее до дома, она поправилась, да так и осталась у меня. Она с Деревянных Гор сбежала. Говорит, жила раньше с местными, в райцентре, а лазутчики с Деревянных Гор ее похитили, держали взаперти, ждали, когда вырастет, собирались из нее инкубатор сделать. Она однажды каким-то чудом, хрен знает, как, сбежала оттуда, бежала весь день, пока я ее не нашел. Первое время, как привел ее к себе, она несколько дней молчала, ничего говорить не хотела. Но потом всё-таки рассказала… Да…»
Петрович снова выпил, закашлял и посмотрел на ребят.
«Ладно, хватит об этом!»
Больше на Танюху никто внимания не обращал, и мужчины начали рассуждать о жизни, спорить о политике, которую ведут посёлки. Наибольшей критике подвергались Деревянные Горы.
Максиму стало жарко, захотелось подышать свежим воздухом. Он поднялся, нацепил куртку и вышел из хижины.
На «улице» было сумрачно — на остров опустилась ночь. Тишина в деревеньке нарушалась журчаньем ручейка у подножия холма.
— Эй, пацан! — услышал Максим сзади.
У порога одной из избушек стоял старик Джергели, — подойди!
Максим подошел к старику — теперь он казался трезвым и серьезным, а вот у Максима наоборот голова кружилась после самогона Петровича. Старый оленевод повернулся ко входу в свою избу и поманил парня за собой.
— Заходи!
В доме Джери пахло какими-то травами и дымом горящего на полу костра. У порога Макс задел головой подвешенный к потолку амулет на цепочке — раньше такие вешали над дверями в маленьких магазинчиках, чтобы было слышно, что зашел покупатель. Раздался тихий звон. От запаха трав и звона голова у Макса закружилась еще сильнее.
— Пьяный, что ли? — старик посмотрел на Максима, — Петрович, жлоб, всех гостей своей дрянью спаивает, а у самого ящик коньяка под кроватью. С материка стащил, когда спасался со всеми. Но пьет в одно рыло и по особо важным случаям. Садись.
Максим сел на постеленную у костра медвежью шкуру. Старик протянул ему деревянную кружку.
— Пей!
— Это еще что? — проговорил Максим, — Меня и так сейчас вырвет.
— Не выпьешь — точно вырвет, — сказал старик, отпил сам и снова протянул Максиму кружку.
Максим собрался с силами и отхлебнул. Напиток был похож на ромашковый чай. Головокружение быстро прошло, в висках перестало стучать. Старик сел рядом с Максимом у костра. Оба молчали.
Вдруг Максим почувствовал сзади прикосновения к шее и плечам, обернулся — прямо над ним стояла девушка-якутка в грубой накидке из оленьей шкуры. Накидка выглядела точь-в-точь как одеяние пещерного человека. На ногах — сапоги-унты с узором из бисера. Больше на ней ничего не было. На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать. Она стояла над Максимом, массировала ему шею, плечи и голову. Поймала его взгляд, улыбнулась.
— Я знаю, куда ты идёшь, — заговорил старик, — на базу на Котельном. Но на хрена тебе туда? Или ты не знаешь, что туда не пройдешь?
Максим думал, можно ли рассказать этому старику про собаку. Он явно был не так прост, как кажется на первый взгляд.
— А если можно? — спросил Максим.