Последний берег

Глава 5

Ближе к вечеру, когда друзья подходили к подножью замшелого холма, Влад остановился.

«Тихо!»

Путники замерли. Затем Влад и Кирилл молниеносным движением сняли с плеч ружья и направили стволы на вершину холма. Максим последовал их примеру, хотя он оружие доставал дольше. Из-за холма раздавалось какое-то шуршание. Друзья поднялись на холм и уставились на жуткую картину.

Метрах в двадцати от них стоял белый медведь. Хозяин Севера копошился мордой в куче мяса, очевидно, бывшей недавно оленем или каким-то другим зверем. Внезапно медведь вынул морду из кровавой кучи и уставился на трех пришельцев. На заляпанной кровью морде, в черных глазах зверя, не читалось ничего — ни ярости, ни любопытства.

— Не отворачиваться, — скомандовал Влад.

— Кучкуемся, — прошептал Кирилл.

И, хотя на медведя было направлено три ствола, Максиму было не по себе и хотелось побыстрее уйти.

Максим никогда не стрелял в медведей. Оленей он валил, хоть и редко — на острове их было мало, и охотиться можно было лишь изредка, на песцов капканы он ставил, а медведей видел только издали и лицом к лицу не сталкивался. Их ему почему-то было жальче, чем оленей и песцов. Раньше, в первое время, ему жалко было мелких и слабых животных, но со временем он стал больше сопереживать тем, кто больше и сильнее — медведям или моржам. Особенно медведям. Почему-то они выглядели грустнее, чем те, кто меньше и слабее.

Медведь поглядел с минуту на незнакомцев, потянул носом и снова уткнулся мордой в растерзанную тушу.

Друзья, не опуская стволов и не отворачиваясь от медведя, прошли мимо. Отойдя уже далеко, ребята пошли в обычном темпе, иногда оборачиваясь, пока медведь не скрылся из виду за очередным холмом.

— Живая природа, как она есть, — сказал Влад.

— Когда зверь занят едой, он тебя не тронет, — напомнил Кирилл, — главное, сам к нему не подходи.

Максим ничего не сказал — отвернулся и хлебнул из фляги.

Прошли еще немного.

— Почти пришли, — объявил Влад. За вершиной одного из холмов виднелись поднимающиеся в небо столбики дыма.

Друзья поднялись на холм — внизу, у подножия, расположилось маленькое поселение — несколько хижин из плавника, окон нет, крыши, как и везде — плоские, либо из плавника, либо из моржовых шкур. Вокруг никого. Хижины построены не симметрично, как в других поселках, и не образуют улицы и кварталы, а набросаны вразнобой.

Поселок расположен между двумя поросшими мхом холмами, на берегу узенькой речушки. Такими речками-ручейками остров был испещрен. Они хоть и мелкие да узкие, рыбы в них много.

— Тихо как! — удивился Максим.

— Здесь всегда тихо, — сказал Влад, — а тише всего, когда посторонние рядом.

— Разве мы посторонние? — спросил Максим немного обиженным тоном, — мы ведь всех их знаем, а они нас.

— Посторонние и незнакомые — это не одно и то же, — ответил Кирилл и поднял кверху палец, — можно человека давно знать, но ничего общего с ним не иметь и никакой симпатии не испытывать.

— Нас презирают и в то же время жалеют, — заметил Влад.

Максим сел на камень.

— Да плевать нам на вас! — услышал он сиплый голос за спиной и, прежде чем успел обернуться, был обхвачен сзади чьей-то тяжелой хваткой и повалился навзничь.

Когда Максим приподнялся, то увидел над собой массивную фигуру старика в медвежьей шкуре. Старик ухмыльнулся и протянул Максиму руку.

— Молодёжь! — крякнул он, — вроде здоровые, а дохлые. Полчаса за вами следим, как вы тащитесь, а вы не видите ни хрена.

Максим взялся за протянутую руку и вскочил на ноги.

— Джери! — раздался раздраженный голос Влада, — опять нажрался! Где ты берёшь-то? То-то я чую — сивухой разит.

— Где взял, там нету, — дед потянулся и зевнул.

Местного оленевода Джергели знал весь остров — родился и вырос в юрте, с самого раннего детства с дикой природой на ты. С дикой природой и с бутылкой. Но здоровья в нем было хоть отбавляй. Сколько ему лет, никто не знал, но за десять лет на острове он ни капли не постарел.

Дед осмотрел троих друзей с ног до головы и о каждом сказал, что думал.

— Так, ты — москвич Максим, самый умный и самый дохлый, — указал он на Максима, затем перевел взгляд на Кирилла, — ты Кирюха, из местных, самый веселый, только бестолковый… А вот ты кто такой? Чего тебе надо? Нечистый! Сгинь!

— Проспись иди, — ответил Влад громко, но беззлобно.

Дед засмеялся, отошел и сел на камень, с которого только что свалил Максима.

К ребятам подошел высокий осанистый мужчина с ружьем, взгляд строгий, но не злой.

— Сержант Ребров! Почему в таком виде? — рявкнул он.

— Виноват, товарищ прапорщик — жарко! — ответил Влад, застегнул молнию на куртке, подошел к мужчине.

Пожали руки.

— Здорово, Петрович, — сказал Влад и протянул мужчине портсигар, — как жизнь?

— Да потихоньку, — Петрович взял папиросу, — ты, говорят, медведя тут видел.

— Говорят? Кто? — Влад поднял брови, но потом посмотрел на сидящего неподалеку старика Джери, — А, ну да. Мы теперь их не трогаем. Во всех поселках постановили — медведей охранять, как особо редкий вид.

— Нынче любой вид редкий, — заметил Петрович, — ладно, пойдём ко мне, первака выпьем. Ребят зови.

— Да из чего вы гоните-то? — недоумевал Влад. Петрович ничего не ответил.

Через несколько минут трое друзей сидели в избе у Петровича. Из мебели в доме было три складных стула, раскладушка, застеленная шкурой, и тумба. От одной стены до другой висела фиолетовая новогодняя гирлянда-мишура. Под гирляндой — выцветший плакат с голубем и надписью «Мы объявляем наш мир безъядерной зоной». Гости расселись вокруг тумбы. На ней хозяин постелил газетку, на газетку поставил пластиковую бутылку с мутной жидкостью. Следом поставил пластиковую тарелку с ломтиками зубатки и четыре пластиковых вилки. Потом хозяин достал из-под тумбы четыре пластиковых стаканчика и разлил по ним мутную жидкость из бутылки.

— За встречу, — сказали одновременно Петрович и Влад. Максим не стал спрашивать, что в бутылке — раз сами пьют, значит, не яд. Поднес ко рту стакан и опрокинул вместе со всеми.

Напиток горячей волной пронесся по организму от горла до живота. В висках стукнуло, стало теплее, немножко зачесался затылок.

— Неплохо, — сказал Кирилл, тряхнул головой и кашлянул. Съел кусочек рыбы.