Страница 14 из 117
— А почему тогда сразу не на материк?
— На материк точно не пройти — наши недавно пытались доплыть и еле вернулись, попали в бурю.
— А почему не на восток?
— На востоке ничего нет — одно море, — ответил Макс на вопрос, казавшийся ему очевидным.
— Так и что, что море? Когда туда последний раз ходили?
— До ближайшей суши далеко — либо Чукотка, либо Аляска. Даже если сейчас там потеплело, на деревянных лодках не доплыть.
Старик почесал бороду и отпил из деревянной кружки. Максим удивленно уставился на него.
— Весь остров окружен туманом и штормом — неужели не знаешь? — Он был уверен, что этот дед знает всё, — а на запад, на соседний остров, наши не ходили уже несколько лет. Там климат мог измениться. Я об этом говорил своим, но всем плевать.
Девушка, массировавшая Максиму шею, протянула ему дымящуюся трубку. Парень взял трубку, затянулся и вернул ей. Вдруг задумался, а стоит ли при ней всё рассказывать, поднял на нее глаза. Старик будто прочел его мысли.
— Она немая, — сказал он, — в детстве онемела со страху, когда во время урагана сюда добиралась. Она здесь выросла, с семи лет тут живет и не знает другой жизни. Хочет она уходить отсюда? Не хочет. Ладно, продолжай.
— Мы обойдём другие посёлки, — продолжил Максим, — попытаемся что-нибудь выяснить, а потом попробуем на запад. Не сможем — вернёмся.
— А дальше? Даже если ты переплывешь пролив, дойдешь до «Клевера», даже если там кого-то найдёшь, — что потом? Если бы там кто-то был, и если бы они захотели, вас бы нашли…
— Ты бухтишь, как мои соседи в поселке, — проворчал Максим.
— Конечно, — как ни в чем не бывало ответил старик, — я хочу понять, насколько ты коротко мыслишь.
«Коротко мыслишь» — Максиму понравилось это выражение.
— Если кого-то там найдём, скажем, где мы, а там посмотрим, а если нет… — Максим запнулся.
— А если нет? — подхватил старик, — вернетесь, скажете, что ничего не нашли, и над вами будут смеяться. Ты будешь ныть, что еще год-два, и вас волки перегрызут.
Парень задумался — если они преодолеют такой трудный путь и придут в никуда, то возвращаться ни с чем будет стыдно. Он станет посмешищем для всех поселков — ему, дураку, говорили, а он…
— Если нет, — попробуем пойти на материк, а там — будь что будет, — выпалил Максим.
— Пойти? Сейчас же лето — лед сошел.
— Если там так холодно, как говорят те, кто пытался прорваться сквозь ураган, то вода в проливе замерзла. Пойдём пешком, как по суше.
— А если нет?
— Ну… — Максим запнулся, — по воде тогда…
— Ты ведь не только за спасением туда идешь, — улыбнулся старик, — ты самоутвердиться хочешь.
Максим промолчал и кивнул — в том числе и поэтому он туда шел. Но как перебраться через пролив, если окажется, что лед сошел? Об этом он не задумывался.
— Где лодку возьмешь? — продолжил экзаменовать его старик.
— У наших были лодки — у охотников надувные, еще спасательные шлюпки с ледокола, но нам бы их не дали, — вспоминал Максим, — сменяю на что-нибудь. Лучше в райцентре — во-первых, там точно есть всё, а во-вторых, этот посёлок западнее всего, меньше тащить лодку до пролива.
— На что сменяешь?
Максим снова задумался. Прав дед — коротко он всё-таки мыслит. Что у него было ценного при себе? Ничего, кроме теплой одежды, ружья и еды. А что ценного он мог найти по дороге, чтобы сменять?
— Завалю медведя и шкуру на лодку сменяю, — выпалил он.
— Незаконно, — отрезал старик, — до осени запрещено ходить на медведя. Тебя осудят за браконьерство, скрутят и принудят к исправительным работам. Да еще и в твой посёлок ноту протеста отправят. Вот тебе и вся экспедиция. А шкуру, понятное дело, изымут.
Максим хотел было сказать, что отдаст карабин в обмен на лодку, но тут же решил, что это исключено — в Надежном каждый ствол и каждый патрон на вес золота, а лодка может и не пригодиться, а в райцентре оружие не в дефиците — на лодку обменять не получится. Нужно предложить что-то, чего нет у других.
— Сделку хочешь? — предложил старик, — я тебе наколку дам, как лодку достать, а ты для меня выполнишь кое-что.
— Смотря что выполнить, — заметил Максим.
— Есть у меня кое-какая штуковина, — сказал Джери и потянулся, — в столице не додумались такое сделать, хотя тут все просто.
Старик встал, подошел к грубо сколоченной полке. Порылся там и достал холщовый кулёк.
— Смотри, — он развернул кулёк.
В руке у него была очень необычная вещица. Лишь приглядевшись, Максим понял, что это — очки. Темная оправа и тончайшая ткань в овальных отверстиях для окуляров. Максим догадался, из чего сделаны необычные очки — из оленьего рога. Вместо стекол — темный флёр.
— Я сам их смастерил, для Айланы, — старик мотнул головой в сторону девушки в медвежьей накидке, — от снежной слепоты, когда она маленькая была. Теперь они ей не нужны. У меня еще одни есть, но их я никому не отдам.
— Красивая вещь, — оценил Максим, — но кому она нужна?
— В столице есть один торгаш, Айдар, у него жена на сносях. Ребеночку пригодятся. Да и ей тоже понравятся. Она баба взрослая — ей уже семнадцать, но они же все равно дети в душе, любят игрушки. У Айдара есть всё — и жратва, и тряпки, и дурь — всё, что хочешь. Но, конечно, одних очков мало. Если ему еще бутылку хорошего коньяка накинуть…, - подмигнул старик, и Максим вспомнил его рассказ про заначку Петровича.
Затем старик вынул из-под шкуры, на которой сидел, еще один сверток и протянул Максиму. Сверток этот был скомканной газетой.
— И вот еще — он это дело любит.
Максим развернул газету — в ней была большая горсть махорки. Только пахла она не как обычная, местная, а сладковато, и с виду была зеленее.
— Почему ты мне помогаешь? — поинтересовался Максим.
— Я же не бесплатно, — улыбнулся старик, — с тебя десять кило рыбы и десять песцов. А то я уже старый стал, силы не те.
— Справедливо, — согласился Максим, — а торговца этого мне как найти?
— Айдар владеет лавкой «Заря», сразу найдешь, как доберешься.
— Понятно, — ответил Максим, — спасибо.
— Ты не спросил «а если не вернусь?»
— В смысле? — не понял Максим.
— Ну, ты разве не захочешь меня кинуть и не заплатить?
Максим пожал плечами:
— А зачем мне тебя кидать?
— Правильно, — кивнул дед, — незачем. А кинешь меня — найду другого охотника, уже для тебя. Ну, берёшься?
— Берусь, — согласился Максим.