Страница 2 из 91
Жнец лишь смешно фыркнул в ответ. А я отправился на «перекур» в место, которое для меня сейчас было более широким понятием, чем просто «дом». Как только я возвращаюсь в подвал поместья Шато Рейвенкрофт, то ощущаю сразу все, что связано с моим узлом. Стены, землю в саду, тронутые ржавчиной трубы, скрипучие доски на лестнице, даже старую трещину на той ступени, о которую я однажды чуть не свернул себе шею, будучи еще не в меру живым идиотом. Сердцевинный механизм — мой дом и моя тюрьма. Теперь он почти не похож на ту опасную «ловушку для душ», какой был, когда его использовали мои родители и потом пытался использовать Орден. После ритуала, когда я добровольно отдал ему свою человеческую часть, он стал… спокойнее, что ли. Свет внутри больше не рвался наружу, вибрация стала мягкая, устойчивая, как дыхание спящего зверя, которого, на всякий случай, держат на цепи. И эта цепь — я сам.
— Не жалуетесь? — спросил Мортье, появляясь рядом в своем привычном облике красивого и статного мужчины средних лет. Иногда он меняет костюмы, но выражение лица у него было стабильной смесью вековой усталости и веселого цинизма.
— С тех пор как я перестал подписывать векселя Делорма, моя шкала жалоб заметно сместилась, — ответил я. — Теперь «работать на Смерть» кажется разумным карьерным ростом для меня.
— Вот видите. А я говорил, у нас лучшие условия на рынке.
Жнец подошел к сердцевине и положил ладонь на ее металлический обод. Его рука чуть светилась в моем восприятии, как отпечаток в воде.
— Все чисто, — с некоторой долей уважения в голосе, насколько вообще на это способен Мортье, констатировал он. — За это спасибо.
— Да не за что. Я теперь как домработница в собственном же доме. Хожу с тряпками в вытираю, если что-то прольется не туда.
Мортье скользнул взглядом по подвалу.
— Жаль, что никто, кроме вас и мадемуазель Лоран, не понимает, сколько работы стоит за тем, что не происходит ничего выходящего за рамки.
— О, поверьте, это проклятие всех хороших инженеров. Когда все работает, всем кажется, что так и должно быть.
Жнец утробно рассмеялся. Мы оба знаем, что Баланс любит незаметность. Пока все «просто идет своим чередом», люди к нему не лезут.
Днем дом для меня, как тело. Я чувствую, в каком месте Огюст ругается на Пьера за пыль под лестницей, где повар опять пытается спрятать от Сангрии покупку вина, где в одной из пустующих комнат мыши свили гнездо в старом ящике с бумагами. Но главное для меня, это мастерская. Шумная, пахнущая маслом, мукой и кофе. Там работают люди, которым Сангрия доверяет. Но которым все еще не до конца могу довериться я.
Мое внимание привлек негромкий стук. В одном из боковых цехов молодой мастер (как там его, Жюль? Жан?), возился над чем‑то, что называл «улучшенными защитными устройствами». На бумагах это выглядело как невинные сигнальные часы: если кто‑то, например, влезает в склад, они начинают звенеть. Ну, полезно, казалось бы. Я «спустился» туда, сквозь доски и через трубы — мой Путь в пределах узла давно был протерт до автоматизма. Жюль (пожалуй, остановлюсь на этом варианте) стоял над столом, язык его был прикушен от напряжения, а брови сведены домиком. На столе лежала заготовка: круглый корпус, внутри которого шестеренки, пружины… а еще нечто, что заставило меня ощутить неприятный холодок.
Продолговатый кристалл, помеченный на полях как «энергетический элемент».
— Откуда у тебя это, мальчик? — подумал я вслух, хотя он меня и не слышал. Я узнал структуру. Не сам кристалл, тот был проще, чем наша сердцевина. Но принципы были те же: попытка зацепить не только механическую энергию, но и то, что рядом с ней. Жюль, впрочем, понятия об этом не имел. Для него это был просто красивый и дорогой кусочек стекла, привезенный каким‑то торговцем. «Лучше держит заряд», говорили они. Ага, держит. Особенно если рядом кто‑то умирает.
Я почувствовал, как Поток едва заметно дрогнул. Небольшое количество «эха» от недавнего перехода душ еще витало в воздухе квартала. Кристалл, лежащий в ладони Жюля, отреагировал на это. Едва заметно, но я это увидел.
— Нет, — строго скомандовал я. — Не сейчас.
Сквозь окно проскользнул ветер. Я собрал его, сконцентрировал в одной точке и направил на стол. Лист чертежей дрогнул и съехал в сторону, накрыв кристалл. Жюль чертыхнулся, поправляя бумаги.
— Чертов сквозняк! — пробормотал парнишка. — Надо сказать мадемуазель Лоран, что окна снова продувает…
Он снова взял кристалл, собираясь вставить его в сердцевину устройства. Вибрация Потока усилилась, совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы я ощутил, как по моей собственной связи с сердцевиной прошел неприятный отклик. Так-с, хорошо. Играть с бумагами не помогает, перейдем к тяжелой артиллерии! На стене рядом висела лампа. Старинная, с не самым надежным креплением, которую я еще при жизни то и дело клялся заменить. Видимо, руки так и не дошли. Теперь она, наконец-то, пригодилась. Я сосредоточился, вся моя «мощь» Стража была не так уж велика в физическом мире, но с тем, что уже и так шатко, я справляюсь хорошо. Болт, державший лампу, знатно проржавел, я всего лишь дал ему пренебрежительно легкий толчок.
Лампа тут же рухнула. Грохот, осколки, струи масла! Жюль отскочил, выронив кристалл, тот отлетел в сторону, стукнулся об пол и треснул. Искра внутри моментально погасла.
— Твою ж мать… — тихо выругался он, прижимаясь к стене. — Что это было такое?
— Кхм. Профилактика, — едва сдерживая улыбку, отозвался я. Жюль оглядел себя: жив-здоров, не обгорел. Юноша вздохнул с облегчением, но потом грустно цокнул языком.
— Теперь Огюст будет орать, — грустно протянул он, после чего достал кристалл, увидел трещину и еще больше скривился. — Еще и камню конец! Что ж… может, оно и к лучшему. Кто вообще знает, что в нем было?
Вот так вот. Иногда, чтобы люди не полезли в опасные места, им достаточно легкого намека на то, что «это будет слишком хлопотно».
— Опять? — услышал я у себя за «спиной». Мортье возник в мастерской, не замечаемый никем из живых. — Вы постепенно превращаетесь в лучшего противника свечных лавок и торговцев треснувшим стеклом, Колдри.
— Ну вы сами же хотели, чтобы никто не повторял сердцевину? — пожал плечами я. — Делаю скидки по вашей программе, мсье Мортье. Можете не благодарить.
Жнец посмотрел на треснувший кристалл.
— Еще немного, и вас начнут считать святым покровителем неудачных экспериментов. Не уверен, что это та слава, о которой вы мечтали.