Коронация

Не толпа. Десятка три или четыре, не больше, и оттого их и можно было пересчитать глазом, что их было мало. Кто сидел на узлах, кто прямо на земле, подстелив под себя то, в чём пришёл; двое лежали. Они не шли ни к дворцу, ни от дворца, и на пение не обернулись ни разу, хотя от них до певчих было саженей полсотни и слышно им было всё. Они сидели лицом к полю, как садятся в театре лицом к занавесу за час до того, как его подымут.

Я послал спросить, кто такие и чего ждут.

Ответ принесли скоро, и был он такого свойства, что его не пришлось ни проверять второю бумагой, ни сводить с первою. Пришли из-под Коломны и из-под Клина, пришли пешком, потому что билет по нынешним дням дорог, а идти четыре дня, и всякий, у кого нет в Москве родни, встаёт там, где его застанет вечер. Остановиться им негде: постоялые дворы заняты с конца апреля, а в ночлежных не берут с узлами. Ночуют они здесь третью ночь, и место выбрали не наугад, а потому, что отсюда видно поле, и потому, что тот, кто спит у поля, войдёт на него прежде того, кто утром поедет к нему на конке.

Строки о таких людях у меня не было ни в одной графе.

А ждут они восемнадцатого числа.

Я остался на балконе, покуда внизу не убрали фонари. Один из лежавших приподнялся, переложил узел под голову и лёг опять. Больше на обочине не двигалось ничего, и дальше, до самого поля и по всему полю, не горело ни одного огня.