Страница 39 из 73
ГЛАВА 15. ИСТИННАЯ ПРИХОДИТ ОДНА
Селина Орс приехала без гербовой кареты.
Наёмная двуколка остановилась у гостиницы после полудня. Из неё вышла женщина в сером дорожном плаще, расплатилась с возницей и только потом откинула капюшон.
Я узнала её из окна.
Мара тоже.
— Закрыть ворота? — спросила она.
— Нет. Позовите Нессу и скажите Рейнару оставаться в доме.
— Он не станет.
— Тогда попросите его хотя бы не появляться первым.
Я спустилась в общий зал.
Селина стояла у стойки, прижав руку к левому боку. За три недели она похудела. Кожа стала почти прозрачной, под глазами залегли тени. На ней не было ни брачного знака Вайренов, ни храмовой цепочки — только тонкий шарф, закрывавший шею.
— Госпожа Эстен, — сказала она. — Мне нужна ваша помощь.
— Вы приехали одна?
— Да.
— Дарен знает?
— Нет.
Ложь могла прозвучать так же спокойно. Я проверяла не голос, а обстоятельства: на дворе не было второго экипажа, у ворот — всадников, на дороге Кель не заметил наблюдателей.
— Пройдёмте в кабинет.
— Я не причиню вреда яйцам.
— Поэтому и пойдём в кабинет, не в гнездо.
Она кивнула.
Несса появилась через несколько минут, вытирая руки о передник. Селина сняла плащ и села. Под шарфом обнаружился красный след в форме разомкнутого кольца. Такой же я видела на церемонии, но теперь от него расходились тонкие багровые линии.
— Когда началось? — спросила Несса.
— Жар был с первого дня. Через неделю появились боли. Последние три ночи я просыпаюсь, когда Дарен засыпает, и вижу его сны.
— Вы уверены, что это его сны?
— Он говорит во сне. Утром повторяет те же имена и места.
— Значит, у вас есть совпадение, не доказательство передачи сна, — сказала я. — Что ещё?
— Когда он злится, у меня сводит левую руку. Когда улетает далеко, начинается тошнота. Сегодня утром я потеряла сознание.
— В какой момент?
— Он был на совете. Я не знаю, что там произошло.
Несса измерила пульс и температуру. Сердце Селины билось неровно: два быстрых удара, пауза, ещё один.
Третий.
— Вы принимали лекарства? — спросила Несса.
— Храмовые капли. Дважды в день.
— С собой?
Селина коснулась кармана плаща, но руку убрала.
— Остались в Рейдале.
Я заметила движение. Не стала требовать флакон: человек, пришедший за помощью, всё равно имел право не отдавать вещи.
— Почему вы приехали ко мне? — спросила я.
— На церемонии вы слышали что-то.
— Почему так решили?
— Вы смотрели не на Дарена. На мою шею. Потом спросили, что мне ввели.
— И он ответил?
— Сказал, что безопасный укрепляющий состав.
— А вам что сказали до церемонии?
Селина сжала пальцы.
— Что моя связь с Дареном слишком слабая из-за долгой разлуки родов. Её нужно подготовить. Три месяца я ходила в храм каждые девять дней. Мне давали настой, брали кровь и звонили в маленький колокол. После каждого сеанса я сильнее хотела его увидеть.
— Вы знали Дарена раньше?
— Встречала дважды на приёмах. Он был вежлив.
— Когда решили, что он ваша истинная пара?
— Северин сказал после первого испытания. Потом я стала видеть Дарена во сне.
— Дарен присутствовал на сеансах?
— На двух. Ему делали надрез на ладони. Он знал, что связь усиливают.
— Знал, чем?
— Северин называл это пробуждением естественного резонанса. Дарен не задавал вопросов при мне.
Не доказательство, что он понимал состав. Достаточно, чтобы знать: публичное «признание истинной» было подготовленной процедурой, а не внезапным откровением.
— Что вам сказали о сроке действия? — спросила Несса.
— Что на Конвокации связь закрепят навсегда. До этого нужно принимать капли и не находиться далеко от Дарена больше суток.
— Сколько прошло с вашего отъезда?
— Шесть часов.
— Почему решились сейчас?
Селина опустила взгляд.
— Вчера я услышала, как Северин говорил Дарену о новом обряде. Он сказал: «После большого колокола сомнений не останется ни у неё, ни у остальных». Дарен спросил, будет ли больно. Северин ответил, что боль — короткая цена порядка.
— У кого сомнения? — спросила я.
— Не знаю. Он увидел меня в коридоре и замолчал.
— Дарен знает, что Рейнар здесь?
— Да. Ему доложили после вашей регистрации. Он считает, что Рейнар использует вас, чтобы вернуть дом Кассен.
Я услышала движение за дверью. Рейнар всё-таки пришёл, но не вошёл.
— А вы что считаете? — спросила я.
Селина посмотрела прямо на меня.
— Я считаю, что меня заставили желать мужчину, которого я почти не знала. И не понимаю, какие мои чувства настоящие.
В её голосе не было ревности. Только страх потерять право на собственное внутреннее движение.
Я слишком хорошо его знала.
— Мы можем провести поверхностную проверку, — сказала я. — Она не читает чувства и не определяет любовь. Только сравнит ваш сердечный ритм с внешним импульсом. Без огня, без полного контура.
— Будет больно?
— Возможно жжение в метке, головокружение или тошнота. Вы можете остановить в любую секунду.
— А Дарен почувствует?
— Не знаю. Если связь передаёт физическое состояние, может почувствовать ваше учащение пульса. Содержание разговора — нет.
— Сделайте.
— Сначала согласие под запись.
Несса принесла малую серебряную пластину. Мара вошла как независимый свидетель. Рейнар остался за дверью; я видела его тень под порогом.
Мы пересели к столу. Селина положила ладонь на деревянную подставку. Несса закрепила серебряную нить вокруг запястья так, чтобы металл не касался метки на шее.
— Я, Селина Орс, добровольно разрешаю поверхностную проверку сердечного ритма, — произнесла она. — Понимаю, что проверка не определяет моих чувств и не подтверждает родовую связь. Могу остановить её в любой момент.
— Моё согласие: провожу один диагностический цикл без огня и без воздействия на волю, — сказала я.
Мара записала время.
Я ударила малый камертон.
Первый ответ пришёл из сердца Селины: быстрый, высокий, с неровной паузой.
Второй импульс поднялся из метки на шее. Он имел более низкий тон и двигался против естественного ритма.
Третий запоздал.
Точный интервал. Тот же, что в яйце, в обгоревшем образце и внутри колокола.
Селина вскрикнула. Кольцо на шее потемнело, по серебряной нити пробежала чёрная ветка.
— Остановите, — сказала она.