Страница 11 из 73
До темноты мы успели осмотреть котельную и кладовые. Запасов муки оставалось на двенадцать дней, угля — на четыре, если не отапливать западное крыло. В стойле стояли три старые лошади. Для ремонта каналов требовались медные муфты, пакля, два мастера и не меньше сорока крон.
Моё поместье располагало живой кладкой, горячим источником и дырой вместо денег.
За ужином Мара поставила передо мной похлёбку и положила на стол связку ключей.
— Главный, амбар, гостиница, архивная башня, часовня. От гнезда у вас уже есть.
— Вы решили признать меня владелицей?
— Я признала подпись в платёжной ведомости. Остальное посмотрим.
После еды я разобрала записи и составила список для Белого Брода. В доме стихли шаги. Ветер бил в ставни с одинаковым интервалом, и к полуночи я начала слышать в нём удары из четвёртого яйца.
Я закрыла книгу. Проверить замок перед сном было разумнее, чем лежать и считать выдуманный ритм.
Во дворе горел один фонарь. Снег прекратился, облака разошлись, камни блестели от влаги. У северного склона я заметила тонкую полоску света.
Дверь гнезда была приоткрыта.
Новый замок лежал на земле. Дужку не сломали — открыли ключом.
Я не стала звать Мару. До дома было далеко, а человек внутри уже мог касаться яйца. Взяла из ящика у входа железный крюк для заслонок и медленно спустилась по коридору.
В круглом зале горел закрытый фонарь.
Возле четвёртого ложа стоял мужчина в тёмной дорожной одежде. Высокий, широкоплечий, с коротко остриженными чёрными волосами. Он снял перчатку и держал ладонь на скорлупе.
Под его пальцами проступало слабое красное свечение.
Я подняла крюк.
— Уберите руку от яйца.
Мужчина обернулся.
Левую бровь пересекал старый тонкий шрам. За семь лет лицо стало жёстче, виски тронула седина, но я узнала его раньше, чем он полностью повернулся.
Рейнар Кассен посмотрел на меня без удивления.
— Поздно приехали, госпожа Эстен, — сказал он. — Это гнездо умирает.