Страница 5 из 23
— Ты мой крутой… — выдохнула Наташа, отрываясь от него долгие минуты спустя. — Крутой, самый любимый, единственный, но…
— Все, что сказано до «но», лошадиное говно, — хмыкнул Андрей.
— Но если ты не поговоришь со своей женой, то я больше так не смогу, прости…
— Ясно… Я тебя понимаю, но ты же знаешь, что это не просто.
— Сколько еще лет я должна это понимать?
— Я знаю, милая, я знаю, как тебе тяжело. Мы с ней поедем на выходные к теще на дачу… Ну не злись, котенок! Она старая больная женщина — надо помочь! Мы поедем, и я там поговорю.
— Помогай сколько хочешь! Но решай. Все просто: я или она.
«Решай!» — заверещали стрижи, рассекающие вечернее небо над полем и озером.
— Пойдешь окунуться? — Настя, стоя по щиколотку в воде, помахала ему рукой.
— Не, не хочу! — Андрей сел, обхватил колени руками и замер, глядя на жену, которая медленно шла все дальше и глубже, пока над озером не осталась торчать только ее голова с растрепанной дулькой на макушке. Он будто ждал, что еще секунда и она совсем исчезнет под водой, а вместе с ней и все проблемы, теща, дача, ипотека, годы без секса, унылое молчание по нескольку дней, поездки в «Ашан» по выходным, дежурные походы в кино, раз в год встречи выпускников МАИ, на пятом курсе которого они и поженились… все, абсолютно все могло исчезнуть прямо сейчас. Андрея накрыло неожиданной свободой и счастьем сегодня ночью снова заснуть рядом с Наташей. Но жена уже уверенно гребла к берегу, с довольной улыбающейся мордашкой над теплой водой.
«Почему не сейчас? Сейчас…» Он сделал глубокий вдох…
— Андрей! Полотенце забыли! — Настя растерянно копалась в кучке одежды, повернулась к мужу блестящим, мокрым лицом. — Ну как же я теперь?
— Блин, Насть, ну я же спрашивал — не забыла взять? На вот, накинь, пока обсохнешь, — Андрей кинул ей легкую сиреневую шаль. — Откуда она у тебя? Что-то не помню такую. Очередные раскопки у Антонины Васильевны?
— Ага, сегодня разбирали с мамой бабушкины шкафы, я нашла и прям влюбилась в нее! Правда классная? Смотри! — Настя кричала из-за куста, за которым, стесняясь Андрея и своего уже совсем не идеального тела, избавлялась от мокрого белья.
— Да хватит возиться! Мне надо кое-что…
Андрей не договорил. Настя в шали, повязанной на манер парео на голое тело, не шла, а медленно парила в миллиметре над песчаным берегом, искрилась тысячей капелек на коже. Сиреневый шелк с невероятным узором обнимал его Настю нежно и двигался вместе с плавными движениями ее бедер и теплого легкого ветра. Андрей закрыл глаза, тряхнул головой, отгоняя мираж, открыл глаза снова… Юное Настино лицо сияло улыбкой, ни морщинки, ни усталости, только огромные глаза переполненные несказанным, не прожитым, недочувство-ванным. Он сделал шаг к ней навстречу, притянул к себе, обнял, узнавая руками хрупкое, нежное тело, кожу, вдыхая запах которой влюбился двадцать с лишним лет назад…
— Ты мой самый крутой, — выдохнула Настя, отрываясь от него долгие минуты спустя.
— Я — твой. Только твой, — Андрей не мог посмотреть ей в глаза, спрятавшись лицом в ее все еще мокрые волосы.
Настя притянула к себе шаль, разметавшуюся на примятой траве и прикрылась ею.
— Прости, милый, но мне надо с тобой поговорить…
Розы на снегу
автор Белла Кирик
Это случилось в начале марта в еще заснеженной Москве в автобусе. Всему виной её шаль — белая с распустившимися ветками роз. Рисунок выглядел как-то незакончено и нелепо. У её ног стояла сумка из OBI, где скучали горшок и пакет земли для роз. Он зачем-то решил выйти с ней на одной остановке и неожиданно для себя вызвался донести сумку. «Спасибо, здесь недалеко», — был ответ. По дороге она спросила, как его зовут. «Анатолий», — представился он. «Анатолий, Толя», — как будто попробовала на вкус она. У подъезда она предложила зайти на чай с вареньем из белой черешни. Он не раздумывая согласился. В прихожей она расстегнула длинную молнию, сняла куртку, осталась в джинсах, водолазке, набросила на плечи шаль. Про себя он отметил, что у нее хорошая фигура. В комнате он подошел к подоконнику, там стояли цветочные горшки с именами. В них цвели розы — скромные и пышные, высокие и низкие, светлые и темные, бледные и яркие, крупные и мелкие.
— Моя коллекция, — похвасталась она, оглаживая шаль.
Ему вдруг захотелось дотронуться до неё. В следующую минуту она вложила свою руку ему в ладонь. Он притянул ее к себе за талию, она накинула на него шаль. Горячая волна разлилась по всем клеткам его тела. Он потерял способность мыслить. Ноги перестали слушаться. Не стало ни живота, ни рук, ни спины. Волна жара распустила ей навстречу немыслимый цветок. Она вдохнула его аромат, взяла в руки, распушила корневую, чтобы лучше ветвилась, заботливо высадила в рыхлый грунт, подписала горшок и выставила на белый подоконник.
Так в её коллекции появилась чайная роза Толя, а на шали распустилась ещё одна цветущая ветка.
Испанское вино
автор Елена Помазан
За две недели до визита к маме Алиса начинала пить успокоительное. Становилась вялой и чуть-чуть апатичной.
Алле Евгеньевне позвони. У нее запись на три месяца вперед, — волновался муж.
— У меня абонемент. Безлимит. Ты же знаешь.
В Барселоне найти русскоговорящего психотерапевта было огромной удачей. У ее мужа-филолога испанский был вторым и свободным, Алиса же за восемь лет жизни здесь едва могла объясниться с продавцом овощей на рынке. Ей даже это нравилось — много молчать. Мама звонила дочери по вотсапу раз в две недели, Алиса сразу же звонила Алле Евгеньевне.
Все стюардессы «Аэрофлота» худые и хищные. Пилотки, красные помады, холодные руки. Алиса запихнула свой рюкзак и нырнула в облака и музыку.
— Вам будет предложен ужин, прохладительные напитки. На борту работает магазин беспошлинных товаров.
Глянцевая листалка — зубные щетки за сто евро, коллекции духов, кремики, часы…
Подарок! Алису прошиб пот. Она летела на шестидесятилетие матери, заправленная мантрами, молитвами, медитациями и успокоительными, но без чего-то этакого, что могло порадовать ее далекую и одновременно бесконечно близкую мать.
На четвертой странице каталога реклама: ребрендинг, павловопосадские платки.
Алиса нервничает. Алиса не знает, что взять — набор ее любимых духов или платок?
— Один остался. Вам повезло.
Стюардесса наклоняется к лицу так близко, что чувствуется запах ментоловой жвачки из ее красивого рта.