Страница 98 из 114
Глава 59
Элориан
Элориан стоял у подножия Дома Пустоты, не сводя глаз с Айлин. Он чувствовал, как нити Пустоты на его руках натянулись до предела, обжигая кожу, но даже в этот момент в голове набатом звенели ее слова: «Ты даже не в моем вкусе. Предпочту блондинов». Горгульи на парапетах застыли серым камнем — они не ожили, и это было горьким подтверждением: в тот раз охотились именно на него.
Айлин дошла до самого края колышущегося марева. Элориан тяжело сглотнул. В холодном лунном свете ее белая накидка, которую она не успела сменить из-за этого проклятого Уильяма, сияла, словно мишень. Она стояла слишком долго. Сердце друида сжалось от первобытного страха: сейчас марево ее затянет, но сможет ли она выбраться обратно? Она начала странно двигаться, выделывая руками и ногами непонятные пассы, а затем резко обернулась и закричала.
Слова тонули в гулком воздухе. Элориан не понимал ни звука. Она крикнула снова, отчаянно и яростно, и в этот миг он заметил его. Темная фигура скользила к ней из тени. Уильям? Малахар? Издалека они казались близнецами, сотканными из коварства.
Элориан не стал ждать. С громовым рыком он перевоплотился, больше не пряча свою истинную мощь — теперь, когда она знала его секрет, скрываться не было смысла. Огромные крылья взрезали воздух, он сносил оживших в последний момент горгулий, превращая их в каменную крошку. Но стоило ему почти коснуться камня у марева, как два силуэта впереди дрогнули и растаяли в воздухе.
Его любимую украли прямо у него под носом.
В ярости друид начал крушить все вокруг, добивая уродливых тварей, но внезапно почувствовал, как черное марево вцепилось в его чешую. Боль была невыносимой, словно тысячи ледяных игл пронзили плоть. Тьма рывком затянула его внутрь.
Элориан рухнул на колени, принимая человеческий облик. Вокруг расстилалось бесконечное зеркальное пространство, отражающее его потерянный взгляд. Над головой сияли сотни холодных искр. Он бросился назад, туда, где только что был вход, но рука наткнулась на глухую ледяную стену, скрытую под слоем непроницаемого черного тумана.
Элориан замер, глядя на бесконечные ряды собственных копий. Его отражение множилось, уходя вглубь зеркальных коридоров, и в каждом из них читалась одна и та же смесь ярости и обреченности.
Он вдруг коротко и сухо рассмеялся, звук его голоса разбился о стеклянные стены.
— Ну и ну, — бросил он, обращаясь к самому себе. — Вас тут что-то слишком много, глаза разбегаются.
Он подошел к ближайшей гладкой поверхности, разглядывая черные пряди, упавшие на лоб.
— Знаешь, Айлин… — прошептал он с горькой усмешкой. — Вряд ли мне бы пошел блонд. Но если ты так хочешь, я могу повесить чучело этого твоего Уильяма в нашей гостиной. Будешь им любоваться по утрам, раз он тебе так по душе.
Секундная шутка сменилась вспышкой неконтролируемого гнева. Лицо Элориана исказилось, он резко подался вперед, почти касаясь носом зеркала.
— «Предпочту блондинов», — передразнил он ее тонким издевательским голосом.
В следующее мгновение его зрачки сузились, а радужка вспыхнула расплавленным золотом.
— Я убью его, — прорычал он, и зеркала, казалось, завибрировали от его баса. — Я выжгу все королевство теней дотла, но Айлин будет моей. Или я не Элориан Вердиан, законный наследник престола Западного побережья и принц Ночного Тумана!
Он замолчал, восстанавливая дыхание, и внезапно его гнев сменился пугающе спокойной улыбкой. Он подмигнул своему отражению.
— Сегодня явно не ваша ночь, господа тени, так как перед вами именно я.
Развернувшись, он пошел прочь, намереваясь найти ядро этого места. Он бродил час, два, три… Время в Доме Пустоты тянулось, как густая смола. Он ходил кругами? Или пространство само издевалось над ним, подсовывая одни и те же отражения?
Он остановился, вспоминая ее слова: «То, что чуждо».
Элориан задрал голову, глядя на сотни сияющих искр, зависших в вышине. В этом мире зеркал и тьмы они были единственным, что не имело отражения.
— Я понял, — произнес он, и в его ладонях начал зарождаться магический огонь. — Мне нужно взорвать каждую искру. Но вы же помните… — он бросил последний взгляд на застывшие зеркальные копии, — что во всем этом хаосе убийца вовсе не я.
Элориан замахнулся, выпуская заряд магии в первую искру. Она лопнула с сухим треском, и из нее соткался призрачный туман. Перед принцем возник мужчина — его черты были едва различимы, но взгляд был полон благодарности. Он коротко кивнул Элориану и стремительно тенью вылетел сквозь черное марево на свободу.
Вторая искра принесла свободу другому — этот был постарше, с осанкой воина. Он тоже отвесил молчаливый поклон и исчез в вышине.
— Ладно, была не была! — выдохнул Элориан.
Пространство зеркального зала задрожало. Воздух прорезал ослепительный всполох золота и багрянца. Принц принял форму феникса. Распахнув огромные огненные крылья, он единым залпом обрушил ярость пламени на весь потолок.
Пространство не просто треснуло — оно лопнуло, как перегретое стекло. Сотни душ, томившихся в искрах, единым потоком устремились вверх, к звездам. Зеркала осыпались пылью. Элориан снова коснулся ногами пола, принимая человеческий облик. Вокруг воцарилась кромешная тьма, и единственным источником света теперь был он сам — его кожа все еще слабо мерцала после трансформации.
Он нащупал тяжелую дубовую дверь, одним ударом ноги вышиб ее и оказался на той самой лестнице, где недавно крушил горгулий. Груды гранитных обломков все еще валялись под ногами, напоминая о недавней битве. Элориан спускался медленно, нервно оглядываясь и держа руку на эфесе меча.
Внезапно он замер и посмотрел на свои запястья: черные нити исчезли. Тяжесть, сковывавшая его магию и волю, испарилась вместе с Домом Пустоты.
Он уже собирался снова преобразиться, чтобы взмыть в небо, как вдруг тишину прорезало громкое, требовательное ржание. Элориан застыл от изумления. Там, в тени старых деревьев, все еще привязанные, стояли его верный конь и изящная кобылица Айлин.
— Не может быть… — прошептал он.
Прошло двое суток, а по ощущениям в Доме Пустоты — целая вечность. Кони были измотаны, но живы. Элориан решил не бросать животных: он доведет их до ближайшей деревни, где они останавливались по пути сюда, а уже оттуда, обеспечив им уход, пустится в погоню.