Страница 61 из 114
Глава 43
Айлин
Тяжелая дубовая дверь библиотеки закрылась за моей спиной с глухим стуком, который эхом отозвался в пустом коридоре. Голова гудела от прочитанного и моего образа маленькой девочки, стоявшей перед глазами. Изумрудный шелк платья тихо шуршал о деревянный пол.
Я направилась в малую столовую, ориентируясь на дразнящий запах жареного мяса и розмарина. Голод, вызванный магическим истощением, был почти болезненным.
Стол уже был накрыт. В центре красовалось блюдо с запеченной олениной, политой густым ягодным соусом, и гарниром из золотистого картофеля с пряными травами. Рядом стояла корзинка с теплым, еще дымящимся хлебом.
Я опустилась в кресло, чувствуя, как дрожат колени. Мой обед состоял из сочного куска мяса, который буквально таял во рту, возвращая силы; салата из свежей зелени с терпким овечьим сыром; густого вишневого сока в тяжелом кубке, холодного, кисло-сладкого, который на мгновение перебил вкус озона во рту.
Я ела жадно, едва замечая вкус, пока тепло не начало разливаться по венам.
Через несколько минут дверь скрипнула, и в столовую вошел Кернунн. Он выглядел спокойным, хотя я все еще видела в его глазах отблеск того страха, с которым он смотрел на своего господина утром.
— Доброго дня, леди Айлин, — он склонил голову в вежливом приветствии. — Надеюсь, чтение было плодотворным, а пища — достойна вашего аппетита.
Я едва успела кивнуть ему в ответ, как порог переступил его наглый господин. Брюнет двигался бесшумно, как тень, но воздух вокруг него казался наэлектризованным. Он сел напротив меня, даже не взглянув на еду. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.
— Приятного аппетита, Пыжик, — бросил он, наливая себе воды. — Налегай на мясо. Тебе понадобятся силы.
Я замерла с кубком в руке, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение.
— К чему такая забота? Решил, что я слишком бледная для твоего интерьера?
Он наконец поднял на меня взгляд — холодный и расчетливый.
— К тому, что после обеда мы сменим пыльные книги на холодную сталь. Твои магические каналы забиты эмоциями, их нужно прочистить через физическую нагрузку. Будем тренироваться сражаться на мечах. Я хочу посмотреть, как ты двигаешься, когда огонь не может тебе помочь.
Я сжала кусок хлеба в руке.
— Снова издевательства?
— Снова учеба, — отрезал он. — Если у тебя закончатся силы или враг заблокирует твою искру, ты должна уметь перерезать ему горло куском железа. Отрабатываем выпады и защиту. А вот после ужина… — он сделал паузу, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на усталое снисхождение, — сможешь отдохнуть. У тебя будет целая ночь, чтобы проклинать меня в тишине.
Он встал, давая понять, что трапеза окончена, хотя сам едва прикоснулся к еде.
Я отложила вилку, чувствуя, как тяжесть в желудке приятно контрастирует с гудящей пустотой в голове. Оленину я доела до последнего кусочка, запив ее остатками терпкого вишневого сока — сейчас мне требовалась любая энергия, которую я могла добыть. Наглый брюнет уже ушел, оставив после себя лишь шлейф холодного озона и негласный приказ явиться на расправу… то есть на тренировку.
Подъем по лестнице дался мне с трудом: изумрудный шелк, который утром казался благословением, сейчас ощущался путами. Стоило мне войти в комнату, как из тени бесшумно выплыла та самая служанка с непроницаемым лицом. Она уже ждала меня, и на кровати был разложен мой «приговор» — тренировочный костюм.
— Позвольте, леди, — тихо произнесла она.
Ее холодные пальцы быстро расправились со шнуровкой платья. Шелк соскользнул на пол изумрудной лужей, и я с облегчением вдохнула полной грудью. Вместо изысканного наряда она помогла мне облачиться в плотные штаны из мягкой кожи и льняную рубашку, поверх которой затянула короткий кожаный жилет. Одежда сидела как влитая, не стесняя движений, но давая необходимую защиту. Служанка ловко переплела мои волосы в одну тугую косу, чтобы они не мешали обзору, и закрепила на моих ногах высокие сапоги на шнуровке.
Глядя в зеркало, я увидела воина.
Когда я вышла во внутренний двор, мой учитель стоял в центре, лениво подбрасывая в руке тренировочный меч с затупленным лезвием. На нем была простая черная туника, открывающая сильные предплечья, исчерченные нитями Пустоты.
— О, явилась. — Он даже не обернулся, поймав меч за рукоять. — Я уж думал, ты решила утопиться в десерте.
Он кинул мне второй меч. Тяжелая сталь больно ударила в ладонь, и я едва не выронила оружие, но вовремя сжала пальцы. Меч был сбалансирован идеально, но в моих руках он казался неподъемным ломом.
Он подошел ближе, поправляя положения моих локтей. Его близость снова заставила кожу покрыться мурашками, но на этот раз это был не страх, а предвкушение боя.
— Нападай, — скомандовал он, отступая на шаг и вскидывая свой клинок. — Покажи мне, что ты умеешь, кроме того, как красиво падать в обморок.
Я не заставила себя ждать. С коротким выдохом я сделала выпад, вкладывая в него всю злость за его насмешки и за этот проклятый изумрудный шелк. Сталь ударила о сталь со звоном, от которого заложило уши. Брюнет даже не шелохнулся, приняв мой удар на жесткий блок, и я почувствовала, как вибрация от столкновения прошла через все мое тело до самых пяток.
— Медленно, Пыжик, — прошептал он, легко уводя мой клинок в сторону и делая ответный, молниеносный выпад, который остановился в паре сантиметров от моего горла. — Еще раз. И на этот раз постарайся меня хотя бы удивить.
Я сделала резкий выпад, целясь ему в плечо, но он едва заметным движением корпуса ушел с траектории атаки. Мой клинок рассек лишь холодный воздух. Тяжесть стали оттягивала руки, пот уже щипал глаза, а злость внутри раздувалась, как те самые угли феникса.
Каждый раз, когда наши мечи сталкивались со звоном, я видела его сосредоточенное лицо и эти черные нити, пульсирующие на запястьях. Тайны, недомолвки, это издевательское прозвище… С меня было довольно.
Мы снова сошлись в клинче. Сталь заскрежетала о сталь, мы стояли так близко, что я видела золотые крапинки в его карих глазах. Я надавила на эфес изо всех сил, глядя ему прямо в глаза.
— Как твое имя, черт возьми⁈ — выпалила я, задыхаясь от напряжения. — Хватит игр! Я не сдвинусь с места, пока ты не перестанешь называть меня этим глупым прозвищем и не скажешь, кто ты такой!