Страница 55 из 114
Глава 39
Айлин
Рассвет едва коснулся края окна, окрашивая комнату в холодные жемчужные тона. Я проснулась рывком, сердце колотилось, словно я только что вынырнула из глубокой воды. Первой мыслью было — я все еще в Академии, сейчас начнут стучать в двери мои подруги. Но запах… этот запах старого дерева и догорающего камина сказал мне, что все изменилось.
Я осторожно приподнялась на локтях. Напротив моего ложа, в глубоком кресле, спал он.
Без своей вечной, жалящей усмешки он выглядел совсем иначе. Голова откинута на спинку, темные волосы рассыпались по лбу, а губы, которые вчера так нагло называли меня «Пыжиком», были расслаблены. В этом полумраке он казался… почти беззащитным. Хотя я знала, что это иллюзия: даже во сне он напоминал свернувшуюся змею, готовую к броску.
Любопытство оказалось сильнее страха. Я бесшумно откинула покрывало и, ступая босыми ногами по холодному полу, подошла к нему.
Я остановилась в шаге от кресла, затаив дыхание. Мой взгляд невольно упал на его руки — черные нити Пустоты, которые стали менее заметны, сейчас под его кожей казались неподвижными, но я помнила, какой ценой они там оказались.
Зачем ты это сделал? Кто ты на самом деле?
Я наклонилась чуть ближе, рассматривая его лицо. На его шее я заметила тонкий кожаный шнурок, уходящий под рубашку. Мне вдруг отчаянно захотелось понять, чем пахнет человек, который живет в тумане. Я подалась еще ближе, почти касаясь лицом его плеча, и принюхалась.
От него пахло… совсем не так, как от людей в королевстве теней. Никакой пыли или серы. Запах озона, как перед сильной грозой. Холодный лесной дождь. И что-то еще… едва уловимое, сладковатое, как спелые яблоки в саду. Земной запах, который никак не вязался с этим мрачным особняком.
— Что вынюхиваешь, Пыжик? — голос раздался внезапно, хриплый и вибрирующий от сна.
Я отпрянула так резко, что едва не повалила канделябр, стоящий рядом. Брюнет даже не пошевелился, только открыл глаза. Его карие глаза смотрели прямо на меня, и в них не было и капли сонливости — только знакомая, пляшущая искра насмешки.
— Я… я просто… — я почувствовала, как щеки предательски вспыхнули. — Я проверяла, жив ты вообще или нет! Ты вчера выглядел так, будто вот-вот рассыплешься в прах от этих нитей.
Он медленно выпрямился в кресле, потягиваясь всем телом, как крупный кот. Его рубашка натянулась на плечах, и я поспешно отвела взгляд.
— И как? — он встал, нависая надо мной в утренних сумерках. — Нашла запах смерти или просто решила поближе познакомиться?
— Ты пахнешь дождем и… яблоками, — выпалила я, прежде чем успела подумать, как глупо это звучит. — Странный запах для этого места.
Он на мгновение замер. Тень побежала по его лицу, усмешка дрогнула, но он тут же взял себя в руки.
— Это запах свободы, Пыжик. Тебе он скоро тоже понравится, — он бесцеремонно схватил меня за плечо и развернул к выходу.
— Хватит нежностей. Солнце встает, а ты еще даже не умеешь зажигать свечу без того, чтобы не сжечь шторы. Иди умывайся и на улицу. Будем выбивать из тебя эту академическую дурь.
Он ушел, а я поспешила привести себя в порядок.
Ледяная вода помогла мне окончательно проснуться, но не помогла унять странное покалывание в кончиках пальцев. Каждый раз, когда я вспоминала, как низко наклонилась к его шее в том кресле, мои щеки обдавало жаром сильнее, чем от искры феникса.
Выходя в коридор, я увидела его — он стоял спиной ко мне, поправляя ворот. Я заметила, как он быстрым, почти судорожным движением заправлял за пазуху тот самый кожаный шнурок с кулоном, который я видела мельком утром. Он сделал это так поспешно, словно прятал не побрякушку, а само сердце.
— Готова, Пыжик? Или принести тебе подушечку, чтобы падать было мягче? — Он обернулся, и его карие глаза снова вспыхнули насмешкой, стирая секундную тень серьезности.
— Мечтай больше, — буркнула я, проходя мимо него во внутренний двор.
Двор особняка был зажат между скалами и окутан туманом, который не таял даже под лучами утреннего солнца. Брюнет заставил меня встать в центре выложенного камнем круга.
— Твоя проблема в том, что ты боишься своего огня, — он начал медленно обходить меня кругом, его шаги были бесшумными. — В Академии тебя учили его запирать. А я научу тебя им дышать. Закрой глаза. Почувствуй, где в тебе живет искра.
Я послушно зажмурилась. Но стоило мне сосредоточиться на внутреннем тепле, как я почувствовала его присутствие слишком близко. Он не просто стоял рядом — он оказался прямо за моей спиной.
— Расслабь плечи, — его голос прозвучал совсем низко, прямо у моего уха.
Прежде чем я успела возразить, он положил свои ладони на мои плечи. Его пальцы, исчерченные черными нитями, были удивительно горячими. Он медленно провел ими вниз, вдоль моих рук, до самых запястий, заставляя меня выпрямиться.
— Дыши глубже, — шепнул он.
Он перехватил мои ладони своими, поднимая их вверх. Я чувствовала его грудь своей спиной, чувствовала, как его дыхание шевелит выбившиеся пряди моих волос. Воздух между нами словно наэлектризовался, а багровый камень на моем перстне начал пульсировать в такт его сердцу.
Я невольно повернула голову, и наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Его взгляд, обычно полный ехидства, вдруг стал темным, тяжелым и пугающе честным. В этот момент я забыла про тренировку. Я видела только его губы и чувствовала запах того самого земного яблока и грозы.
Мои пальцы непроизвольно переплелись с его, и по телу прошла волна такого жара, что из моих ладоней вырвался сноп золотых искр, окутав нас обоих маленьким облаком света.
Брюнет резко, почти грубо отпрянул.
Он отпустил мои руки так быстро, словно обжегся. Его лицо вмиг стало непроницаемым, как каменная маска. Он судорожно поправил ворот рубашки — там, где скрывался его кулон — и сделал три шага назад, разрывая ту странную нить, что только что натянулась между нами.
Я тоже отскочила, чувствуя, как сердце колотит в ребра, а ладони все еще покалывает от его прикосновения.
— Хватит… — он откашлялся, и его голос снова стал холодным и резким. — Хватит витать в облаках. Ты призвала искру, но не удержала ее. Снова. Фокусируйся на цели, а не на том, кто стоит рядом. Продолжаем! Еще пятьдесят пассов, и не смей опускать руки, пока я не увижу пламя, а не эти жалкие бенгальские огни.
Я видела, как его пальцы судорожно сжимают эфес кинжала на поясе. Он злился. На меня? Или на то, что только что произошло?