Страница 54 из 114
Глава 38
Элориан
Ночь в старом особняке была тихой, но для Элориана она превратилась в поле битвы с собственным разумом. Пока Айлин спала за стеной, убаюканная его магией, принц сидел у догорающего камина, сжимая виски ладонями. Черные нити на его руках пульсировали, словно выкачивая из него остатки сил.
И вдруг плотина рухнула.
Перед глазами Элориана поплыли не туманы Западного побережья, а мягкий, золотистый свет земного заката.
— Мистхейвен… — прошептал он, и это слово отозвалось в сердце щемящей болью.
Он вспомнил. Ему было всего три года, когда отец Малахара, опасаясь влияния его матери — женщины с чистой, почти солнечной душой — изгнал ее из мира теней. Он назвал это «очищением», но на самом деле это была трусливая расправа. Мать отправили на Землю, в затерянное поселение Мистхейвен, где магия была лишь сказкой.
Маленький Элориан, вцепившись в подол ее платья, кричал так громко, что даже холодное сердце его отца, короля друидов, дрогнуло. Ему позволили уйти с ней.
Картины сменялись одна за другой.
Он вспомнил запах свежескошенной травы и вкус обычного яблока, не пропитанного магией. Он вспомнил маму, которая учила его, что сила — это не способность убивать, а умение защищать. В Мистхейвене он был просто мальчиком, а не принцем друидов.
Когда ему исполнилось двенадцать, отец забрал его обратно. Королю нужен был преемник, воин, а не «земной пастух». Но Элориан был не сломлен. Он выторговал себе право возвращаться.
В памяти всплыл холодный блеск лазурного артефакта. Сфера, которую он прятал в тайнике своего замка. С ее помощью он годами вел двойную жизнь: днем он был жестоким принцем Ночного Тумана, а с вечера до утра он был на Земле, правда не всегда, иногда принцем приходилось быть дольше.
Элориан резко открыл глаза. Его карие глаза затопило багровое пламя. Теперь он понимал, что Айлин — эта девчонка с глазами, полными земного солнца, — стала ключом, который открыл запертую дверь. Элориан чувствовал, что черные дыры в памяти еще остались. Он до сих пор не помнил ни убийство фамильяра, ни выпуска демона, ни знакомства, если оно было с Айлин ранее.
Он посмотрел на свои руки. Черные нити Пустоты казались теперь не просто проклятием, а цепями, которыми Малахар привязал его к себе.
— Ты забрал у меня мать, Малахар, — процедил Элориан, и воздух в комнате начал замерзать. — Заставил забыть о ней.
Элориан поднялся, подошел к окну и посмотрел на предрассветное небо. Завтра он начнет тренировать Айлин. Но теперь это была не просто игра против Малахара. Элориан хотел вернуть право матери на возвращение домой.
Элориан вошел в комнату Айлин бесшумно, словно сама тень скользнула по деревянному полу. В помещении было прохладно, лишь догорающие угли в камине бросали на стены слабые рыжеватые отблески.
Он остановился у края ее ложа. Айлин спала беспокойно: ее ресницы подрагивали, а пальцы судорожно сжимали край мехового покрывала. Без колючих слов и яростных взглядов она казалась совсем юной и хрупкой — вряд ли кто-то признал бы в ней могущественного феникса, способного испепелить города.
Элориан стоял над ней долго, не шевелясь. Его взгляд скользил по ее лицу, задерживаясь на линии подбородка и разметавшихся по подушке русых волосах.
Теперь, когда видения о Земле и матери возвращались к нему, он смотрел на Айлин иначе. Она была не просто «ключом» или «инструментом» в его игре против Малахара. Она была живым напоминанием о том мире, который у него отняли.
Он непроизвольно взглянул на свои руки. В полумраке нити Пустоты казались живыми — они медленно пульсировали, вытягивая из него силы, но Айлин теперь была чиста. Он забрал смертные нити, и это было первое правильное решение за многие годы его службы отцу.
«Ты хочешь убить принца друидов, Пыжик…»
— пронеслось у него в голове. —
«Если бы ты знала, что он стоит прямо перед тобой и боится твоего пробуждения больше, чем гнева всех королей».
Магическое истощение и груз оживших воспоминаний навалились на него свинцовой тяжестью. Элориан понимал, что не может уйти — связь через перстни требовала его присутствия, чтобы ее сон оставался спокойным.
Он медленно опустился в глубокое кожаное кресло напротив нее. Откинул голову на спинку, чувствуя, как ноют мышцы после ритуала. Его карие глаза, обычно полные насмешки и льда, подернулись дымкой усталости.
Он не планировал засыпать. Он хотел охранять ее покой, прислушиваясь к звукам ночного леса за окном. Но стоило ему прикрыть веки, как образ матери, машущей ему рукой на пороге дома в Мистхейвене, окончательно утянул его в пустоту.
Элориан уснул — впервые за долгое время без кошмаров. В этой тихой комнате, рядом с девушкой, которая поклялась его убить, принц Ночного Тумана наконец нашел прибежище, о котором не смел даже мечтать.