Страница 45 из 114
Глава 32
Элориан
Элориан резко оборвал связь, и отдача была подобна удару хлыста. Его тело выгнулось дугой в центре ритуального круга, а из-под плотно сжатых век брызнули кровавые слезы. Он тяжело рухнул на каменный пол, хватая ртом воздух, который казался ему слишком жидким после того, как он дышал яростью феникса.
Кернунн, замерший в тени колонны, не бросился на помощь. Он смотрел на принца с выражением, в котором смешались ужас и затаенная, ядовитая ненависть. Старый советник знал, на что способен Элориан, но то, что произошло мгновение назад, выходило за рамки любого расчета.
— Ты безумен… — голос Кернунна дрожал, хотя он старался придать ему твердости. — Это было не просто безрассудство, мой принц. Это был приговор всему нашему плану.
Элориан приподнялся на локтях, сплевывая кровь на пол. Его взгляд, холодный и пустой, впился в старика. Кернунн вздрогнул, вспомнив о той невидимой удавке, которую Элориан держал на его горле — одна ошибка, одно лишнее слово, и жизнь советника оборвется так же легко, как гаснет свеча на ветру. Шантаж был фундаментом их союза, и Кернунн об этом не забывал ни на секунду.
— Ты выдал себя, мой принц, — продолжил Кернунн, делая осторожный шаг вперед, не сводя глаз с рук принца. — Ты пробил брешь в защите Академии Пепла не кинжалом, а тараном. Если Малахар или его ищейки свяжут этот всплеск с тобой — войны не миновать. И это не будет славная битва, Элориан. Это будет бойня, в которой мы станем целью номер один для всех союзных королевств Малахара. План «Игры на Опережение» теперь висит на паутинке, которую ты едва не порвал своим гневом.
Принц молчал, а его пальцы судорожно сжимали перстень-печать, надетый на собственную руку. Артефакт пульсировал ровным, багровым светом.
— Посмотри на кольцо, — Кернунн указал дрожащим пальцем на артефакт. — Теперь твоя аура благодаря ему стабильна. Магический резонанс утих, и перстень поглотил излишки энергии. Теперь ты всегда сможешь чувствовать ее, Элориан. Сможешь общаться с ней ментально, либо отправлять образы и чувства через тропу Ночного Тумана. Это твой поводок и твой мост.
Старик сделал глубокий вздох, его голос стал жестким, почти пророческим:
— Но запомни: больше никакого прямого вмешательства. Если ты еще раз попробуешь смотреть ее глазами или, упаси тебя древние боги, снова пошлешь ей свою силу — маги Академии вычислят тебя мгновенно. Хорошо, что в этот раз они заняты нашей иллюзией. Ты подставил под удар не только свою жизнь, но и феникса.
Элориан медленно поднялся, поправляя доспехи. В его глазах появилось то самое ледяное спокойствие, которое он транслировал Айлин перед нападением.
— Она жива, Кернунн, — отрезал принц, и в его голосе прозвучала угроза. — Остальное — лишь шум. Следи за границей, и молись, чтобы они не поняли, что это были мы.
Элориан оставил Кернунна в ритуальном зале, направляясь в покои. Он медленно шел по темным коридорам замка, каждый шаг отзывался глухой болью в висках. Ритуал выпил из него почти все соки, и теперь единственным желанием было заглушить нарастающий голод и провалиться в забытье.
— Принесите ужин в мои покои. Живо, — бросил он дежурному слуге, не оборачиваясь.
Но стоило ему подойти к тяжелым дверям своей опочивальни, как из густой тени колонн отделилась высокая, властная фигура. Элориан замер. Перед ним стоял король друидов. Его отец выглядел как само воплощение древнего леса — суровый, с глазами, в которых веками копилась холодная мудрость и безжалостность.
— Сын, — голос короля рокотал, как приближающийся гром. — Я не видел тебя сегодня ни за завтраком, ни за обедом. Ты избегаешь общей трапезы и моего общества. Почему ты не делишь стол со своим королем?
Элориан выпрямился, стараясь, чтобы дрожь в руках от магического истощения не выдала его. Он смотрел отцу прямо в глаза, чеканя каждое слово:
— Я готовлю убийство феникса, отец. Времени на церемонии нет. Завтра девчонка и пес Малахара должны прибыть на нейтральную территорию для обряда. Каждая секунда моего отсутствия — это подготовка их конца.
Король прищурился, изучая лицо сына. В воздухе повисло тяжелое напряжение, но затем губы старика тронула едва заметная, хищная улыбка. Он положил тяжелую ладонь на плечо Элориана.
— Смерть феникса станет началом нашего истинного величия. Твое рвение радует меня, принц. Иди. Набирайся сил перед завтрашним днем.
Как только отец скрылся в глубине коридора, Элориан зашел в покои и запер дверь. Почти сразу раздался робкий стук — слуги принесли еду.
На массивный стол выставили столько блюд, будто Элориан собирался кормить целый отряд. Понимая, что его тело требует колоссального количества калорий для восстановления магического резерва, он буквально накинулся на еду.
Элориан ел жадно, забыв о манерах, чувствуя, как с каждым куском жизнь возвращается в его жилы.
— Приготовьте ванную. Горячую, почти обжигающую. И убирайтесь все, — приказал он, не поднимая глаз от тарелки.
В разгаре ужина второй перстень на его руке внезапно дернулся. Элориан замер с кубком в руке. Через ментальный мост до него донеслась волна липкого, холодного беспокойства — Айлин переживает после случившегося.
«Тише…»
— мысленно приказал он, закрыв глаза.
Он не стал посылать ей образов или слов, помня о предупреждении Кернунна. Вместо этого он просто транслировал ей абсолютное, тяжелое спокойствие сытого хищника в своем логове. Он окутал ее разум мягким бархатом безмятежности, пока не почувствовал, что ее дыхание там, за сотни лиг, выровнялось, и она погрузилась в глубокий сон.
Спустя полчаса Элориан погрузился в дымящуюся воду. Пар застилал зеркала, смывая с кожи запах благовоний и привкус крови. Он откинул голову на мраморный край, глядя на свои предплечья, где руны «Синхронного резонанса» медленно бледнели, оставляя после себя едва заметные шрамы.
«Завтра»,
— думал он, закрывая глаза. —
«Завтра все решится. Ты войдешь в туман, Айлин, и я заберу тебя у них. Или я сожгу этот мир дотла, если они попытаются тебя удержать».