Страница 34 из 114
Глава 25
Айлин
Прошло ровно три часа с того момента, как я вернулась в комнату и уснула. Тени в углах ожили. Безмолвные, лишенные дыхания, они скользнули к кровати, и тяжелое одеяло сползло с меня, словно сброшенная кожа змеи. Я хотела возмутиться, оттолкнуть их, но тело стало свинцовым, подчиняясь их холодным, профессиональным движениям.
Меня облачали как ритуальную жертву. Черный атлас платья казался гуще самой ночи, а корсет стягивал ребра так туго, что каждый вздох стал напоминанием о моей неволе. Ткань, расшитая черным жемчугом и нитями темного серебра, холодила кожу, а длинный шлейф зашуршал по полу, словно шепот самого замка.
Пока одни затягивали шнуровку, другие впились пальцами в мои волосы. Они не чесали их — они усмиряли их, заплетая в сложную высокую корону из кос, в которую вонзили острые шпильки из обсидиана.
Каждое движение служанок было синхронным, механическим. Когда они закончили, я взглянула в зеркало: на меня смотрела женщина в траурном великолепии, готовая предстать перед королем.
Служанки расступились, образовав живой коридор к выходу.
Тяжелые створки разошлись, и сердце пропустило удар: за порогом меня ждал сам Малахар. Без свиты, без лишнего шума — его присутствие заполняло пространство лучше любого караула. Он окинул меня хищным взглядом, оценивая работу своих теней, и сухим жестом указал на коридор.
Ужин был накрыт в малом зале, но от этого обстановка не стала уютней. Стол был накрыт лишь на двоих. Уильяма не было. Мой негласный защитник исчез, оставив меня один на один с этим человеком-бездной.
Малахар медленно сократил расстояние, и я почувствовала, как воздух вокруг него сгущается, становясь ледяным. Его взгляд скользнул по моей фигуре, задерживаясь на неестественно узкой талии, стянутой корсетом. Я видела, как его ноздри едва заметно дрогнули, когда он уловил мой прерывистый, тяжелый вдох. Это доставляло ему почти физическое удовольствие — видеть, как сама ткань моего платья крадет у меня кислород по его приказу.
— Тише, Айлин, — прошептал он, и его голос прозвучал как шелест сухой листвы по надгробию. — Дыши глубже. Привыкай к тому, что в этом замке даже твой воздух принадлежит мне.
Он поднял руку. Я замерла, ожидая удара или грубого прикосновения, но его длинные, бледные пальцы замерли у моей головы. Он коснулся одной из обсидиановых шпилек, вонзенных в мои волосы. Его палец медленно обвел острый край камня, и на мгновение мне показалось, что он хочет вогнать его глубже, прямо в мой череп.
— Обсидиан… — Малахар криво усмехнулся, в его глазах вспыхнул темный, издевательский блеск. — Мои тени знают толк в украшениях. Этот камень рожден в пламени и застыл в вечном холоде. Совсем как ты сейчас. Он идеально подходит к твоей бледности, подчеркивая, что жизнь в тебе — лишь досадная случайность, которую я пока позволяю.
Он резко, почти до боли, потянул за одну из кос, вынуждая меня закинуть голову и встретиться с его ледяными глазами.
— Не пытайся играть в покорность. Я чувствую, как под этим платьем колотится твое сердце. Оно ненавидит меня, и эта ненависть — самая изысканная приправа к нашему ужину. Идем.
Он развернулся, уверенный, что я последую за ним, наступая на собственный шлейф, словно на путы, которые ведут меня прямо в бездну.
Я села напротив Малахара, размышляя над тем, что мне делать дальше, а он не сводил с меня глаз.
Мы ели дичь в остром соусе из лесных ягод, чей вкус казался слишком металлическим, и тонкие ломтики сыра, пропитанные медом. Молодой король вел себя подчеркнуто галантно, но эта вежливость была насквозь фальшивой. Он то и дело подавался вперед, сокращая дистанцию, его пальцы нарочито медленно касались моей руки, когда он передавал кубок с густым, почти черным вином. Его похвала моей красоте звучала как опись имущества.
— Ты создана для этого замка, Айлин, — произнес он, и в его глазах вспыхнул опасный огонь.
Не выдержав этой липкой любезности, я резко поднялась, намереваясь уйти. Но стоило мне сделать шаг к выходу, как Малахар в одно мгновение оказался рядом. Его рука жестко легла на стену у моей головы, прижимая меня к холодному камню. Его губы коснулись моего уха, и я содрогнулась от его ледяного шепота:
— Ты наденешь корону этого замка. Ты станешь моей королевой, — он сделал паузу, от которой воздух в легких застыл. — И именно твоя рука оборвет жизнь принца друидов. Сделай это, отомсти за смерть фамильяра и будь моей, или я выпью твою душу, оставив лишь пустую оболочку. Ты станешь тенью, Айлин. Одной из тех, кто не помнит своего имени.
Прежде чем я успела оттолкнуть его, он впился в мои губы властным, клеймящим поцелуем. Это не была страсть — это была демонстрация силы. Так же внезапно он отстранился и, не оглядываясь, вышел, оставив меня одну в удушающей тишине.
Через мгновение я вышла из малого обеденного зала. Я не шла — я почти бежала по коридорам, и шлейф моего тяжелого платья яростно шелестел, подметая пыль веков. Каждая мышца горела от того поцелуя, который ощущался как клеймо на коже.
Ворвавшись в свои покои, я с силой захлопнула дверь, хотя знала, что в этом замке у дверей нет власти над тенями.
— Ненавижу! — выдохнула я в пустоту фиолетового сумрака.
Пальцы дрожали, когда я пыталась распутать шнуровку корсета, но узлы затянулись слишком туго — как и ловушка, в которую меня загнал Малахар. В бессилии я упала на край кровати, и слезы, которые я так долго сдерживала перед ним, наконец хлынули из глаз. Они были горячими, почти обжигающими — слезы феникса.
Я видела перед собой не ледяное лицо короля, а золотистые глаза Феликса в его последние мгновения. Мой верный фамильяр, мой единственный настоящий друг…
— Я отомщу за тебя, Феликс, — прошептала я, вытирая лицо, мокрое от соленой влаги. — Клянусь, кровь принца друидов омоет твою память. Но замуж…
Я горько усмехнулась, глядя на свое отражение в зеркале. Малахар хочет сделать меня своей королевой, своей ручной птицей в золотой клетке из обсидиана. Он думает, что я выберу его трон, лишь бы не стать безликой тенью.
— Ты просчитался, ваше величество, — мой голос окреп, в нем звучали искры того самого огня, который сегодня мне помогал разжечь Уильям. — Я не хочу твою корону. Я не хочу принадлежать тебе.
Странная, пугающая мысль вдруг кольнула сознание, заставив сердце биться чаще. Что будет, если я не остановлюсь на принце? Что будет, если убить самого Малахара? Если это пламя, которое он жаждет приручить, обернется против него и выжжет все это серое царство до самого основания?