Айлин и королевство теней. Том 1

Глава 22

Элориан

Элориан, глядя на колышущийся туман за окнами замка, понимает: чтобы выманить Айлин и нейтрализовать Уильяма, не вызвав подозрений у Малахара и собственного отца, нужна «Игра на Опережение».

Во-первых, Элориан подбросит в Академию анонимный донос о том, что в окрестных лесах замечен «Демон Разрушения», якобы тот самый, которого он сам когда-то выпустил на Землю. Это заставит Уильяма, как цепного пса Малахара, встать в стойку и проверить информацию самолично.

Во-вторых, Элориан убедит отца, короля Западного побережья, что лучший способ избавиться от феникса — это пригласить делегацию Академии Пепла на нейтральную территорию для обряда очищения. Преподнести это надо как ловушку, чтобы усыпить бдительность короля друидов.

В-третьих, зная, что Айлин — феникс, он отправит ей через лесных птиц зачарованный орех. Внутри его не магия теней, а частица земного солнца. Когда Айлин коснется его, ее внутренняя сила даст яркую вспышку, которую маги Академии примут за выброс неконтролируемой магии.

В-четвертых, пока Уильям будет занят «демоном» в лесу, а Академия будет в панике из-за вспышки Айлин, Элориан использует древнюю тропу Ночного Тумана.

Он явится к ней в самый пик суматохи, когда туман застелет дворы Академии. Он предстанет в образе принца, рассчитывая на то, что ее карие глаза станут тем самым светом, который прожжет «черные дыры» в его сознании и вернет ему правду о Земле.

Элориан стремительно покинул свои покои, когда предрассветные сумерки окрасили коридоры в пепельный цвет. Его шаги по каменным плитам звучали глухо и тяжело — он намеренно надел свои парадные доспехи из черного дерева и чешуи морского змея, чтобы выглядеть в глазах отца тем безжалостным воином, которого тот хотел видеть.

Он вошел в зал Вековых Корней, где король Западного побережья застыл над картой земель; его пальцы нервно барабанили по столу.

— Отец, — Элориан склонил голову, скрывая блеск в глазах. — Вы хотите смерти феникса и падения Малахара. Но убить девчонку в стенах Академии — значит объявить войну всем магам и подставить наши границы под удар со всех королевств. Малахар прячет ее за спиной своего пса Уильяма, используя как щит.

Король прищурился:

— Говорят, она сильнее самого Малахара. Что ты предлагаешь, мой сын?

— Обряд Осеннего Равноденствия, — твердо произнес Элориан. — Традиция велит приглашать сильнейших учеников Академии для «гармонизации стихий».

— Малахар ее не отпустит, — прохрипел отец.

— Отпустит, — уверенно отрезал Элориан. — Если мы скажем, что присутствие феникса необходимо для стабилизации барьера между мирами. Он пошлет ее вместе с Уильямом, думая, что его пес — достаточная защита. Но здесь, в наших туманах, я смогу изолировать Мирза и исполнить твою волю… — Элориан сделал паузу, добавив едва заметный холод в голосе, — избавиться от феникса.

Король друидов довольно хмыкнул, поверив в холодную расчетливость сына. Он тут же приказал подготовить Золотой Свиток с печатью из древесной смолы — официальное приглашение, которое невозможно проигнорировать.

Элориан взял свиток в руки. Он чувствовал его тяжесть, но думал не о мести, а о том, как Айлин посмотрит на него, когда увидит не наемника из обоза, а принца, рискующего всем ради одной встречи.

Элориан вышел на широкий балкон, где порывы холодного ветра трепали знамена с изображением сплетающихся корней. У парапета уже ждал гонец — призрачная фигура в сером плаще, чей конь, рожденный из тумана, нетерпеливо бил копытом о камни.

Принц протянул Золотой Свиток. Тяжелая печать из застывшей смолы блеснула в неверном свете утра, словно застывшая капля крови.

— В Замок Теней. В руки Малахару. И не смей останавливаться, пока магические щиты замка не пропустят тебя внутрь, — голос Элориана был тверд, внутри все дрожало от предвкушения начала большой игры.

Гонец коротко поклонился, принял свиток и в следующее мгновение растворился в серой дымке, оставив после себя лишь едва уловимый запах озона.

Развернувшись, Элориан направился вглубь замка, намереваясь наконец укрыться в своих покоях и продумать следующий шаг. Но едва он миновал анфиладу залов, как путь ему преградили две фигуры, чей вид заставил его непроизвольно напрячься.

Навстречу ему шла королева Моргана, его мачеха. Ее платье из тяжелого зеленого бархата шуршало по плитам, напоминая шелест ядовитой змеи в сухой траве. Рядом с ней, едва поспевая за властной матерью, семенила Нифлейна, чьи глаза-омуты сейчас испуганно метались от лица королевы к брату.

— Куда ты так спешишь, Элориан? — голос Морганы был обманчиво мягким, но в нем чувствовался холод вечных ледников. — Неужели дела королевства настолько поглотили тебя, что ты забыл о правилах приличия?

— У меня было поручение отца, — сухо ответил принц, пытаясь обойти их, но королева сделала шаг в сторону, перекрывая проход.

Она прищурилась, вглядываясь в его лицо, словно пыталась прочесть то, что скрывалось за маской равнодушия.

— Золотой Свиток… — прошептала она, и ее губы тронула пугающая улыбка. — Приглашение на Равноденствие? Твой отец играет в опасные игры, принц. А ты… ты кажешься слишком уж заинтересованным в успехе этой авантюры. Неужели та девочка-феникс настолько важна, что ты готов рискнуть хрупким миром?

Элориан почувствовал, как Нифлейна за его спиной едва слышно охнула. Сестра знала правду, но Моргана… Моргана всегда видела больше, чем ей дозволялось.

— Это воля короля, — отрезал он, чувствуя, как магия в его жилах начинает протестующе гудеть. — И я советую вам, матушка, не ставить под сомнение его решения.

— О, я и не ставлю, — Моргана провела тонкими пальцами по его плечу, и Элориан едва сдержал желание отпрянуть. — Я просто гадаю, что останется от твоего сердца, когда эта «искра» превратит наш замок в пепелище. Идем, Нифлейна. У нас есть дела поважнее, чем слушать оправдания влюбленного безумца.

Они прошли мимо, обдав его ароматом горьких трав и старой магии. Нифлейна лишь на секунду задержала на нем взгляд, полный сочувствия. Она старалась не подавать виду королеве, предупредив Элориана ментально:

«Она знает. Будь осторожен».

Элориан остался один в пустом коридоре. Месяц. У него остался всего месяц, и теперь враги были не только за стенами Западного королевства, но и в его собственном замке.