Страница 51 из 57
Выставил охрану возле прохода, проделанного его госпожой, раздал распоряжения и отправил разведчиков патрулировать границы разросшегося за последнее время Доминиона. Покончив с делами, Первый уселся напротив портала, закрыл глаза и на несколько часов погрузился в размышления о дальнейшей судьбе своих подчинённых и своего дома, раз за разом непроизвольно возвращаясь мыслями к своей Госпоже…
Демон прекрасно чувствовал её молодость, неуверенность, неопытность и наивность. Видел, как она временами сама пугалась собственной силы и как пыталась рассуждать по-человечески там, где любой демон давно решил бы вопрос кровью. Это было глупо, безрассудно и совершенно непрактично. Но даже несмотря на все эти недостатки и слабости своей хозяйки, Первый никогда ещё не гордился ни одним из своих прежних хозяев так, как этой юной суккубой. Было в ней что-то такое… что заставляло его старое, высохшее демоническое сердце биться чаще и быстрее…
Демон раскрыл глаза, вздохнул совсем по-человечески, сам не понимая, откуда и когда он успел подхватить этот заразный жест, посмотрел на пустой проход и недовольно нахмурился. Монахини так и не появились, и ждать их можно было до следующей вечности. Хотя… если подумать… то прямого запрета переходить через портал госпожа не оставила. А если нет, так почему бы тогда не наведаться на ту сторону самому, не оценить обстановку и лично не познакомиться со своими будущими новобранцами, вернее, новобранками?..
Демон усмехнулся своей хитрости, решительно поднялся на ноги с горячей земли, расправил плечи и шагнул в портал.
Перешагнул каменный порог и спустя миг очутился в прохладной и тихой келье монастыря. Жадно втянул широкими ноздрями пахнущий свежим хлебом и полевыми цветами воздух, прислушался к долетающим сквозь открытое окно звонким женским голосам и не заметил, как на его безобразной морде расплылась довольная, счастливая ухмылка…
Мир людей нравился ему всегда — и в ту пору, когда он прислуживал своему самому первому господину в качестве обычного погонщика, и даже тогда, когда он был правой рукой Высшего, Экзархом Повелителя. А теперь, когда его госпожой стала одна из обитателей этого мира, хоть и тщательно скрывавшая это под личиной суккубы, этот мир нравился ему ещё больше. Всё же, кто бы что ни говорил, но связь хозяина и его первого демона иногда сильнее, чем связь матери и ребёнка…
Демон оглядел небольшую комнату, заметил дверь на противоположной стене, подошёл к ней, потянул за простую бронзовую ручку, покрытую зеленоватой окисью, и спустя миг шагнул за порог. Встретился взглядом с любопытным и совершенно не испуганным взглядом симпатичной светловолосой монашки, замершей посреди длинного пустынного коридора, и улыбнулся.
— Значит, это ты тот демон, который служит матушке? — первой заговорила монахиня, высокомерно задрав подбородок и глядя на огромного демона с лёгким презрением в своих голубых глазах.
— Значит, ты одна из тех монашек, которые служат нашей госпоже, которые нагрешили здесь и теперь должны искупить свои грехи в Преисподней? — усмехнулся Первый в ответ…
Глава 15
Усадьба и двое старых соратников
К старой охотничьей усадьбе, стоящей посреди глухого ночного леса за городской стеной Грейфорда, редко заглядывали даже местные звери и птицы. Да и то, если только натыкались случайно, слепо тыкались мордами и клювами, быстро теряли к ней интерес, отворачивались и уходили прочь, так и не поняв, что именно заставило их свернуть с пути и убраться как можно дальше от заговорённого места.
Старый камень, тяжёлая дубовая мебель, большие медвежьи шкуры на полу, камин во всю стену и ни одного постороннего человека поблизости — это место идеально подходило аристократам, желающим провести тайную деловую встречу или адюльтер подальше от чужих глаз и ушей. Вот только и аристократов в усадьбе тоже не бывало. Кроме хозяйки, об этом месте знала лишь пара посвящённых человек.
В центре большой гостиной под потолком висел артефакт тишины, не позволявший ни подслушать, ни увидеть снаружи то, что происходит внутри усадьбы, на дверях и окнах стояла рунная ведьмовская защита, а стены и пол были исписаны хитрой вязью магических символов, отводящих взгляд любому чужаку.
Ни звери, ни птицы, ни люди, ни даже демоны никогда не замечали небольшого охотничьего домика в лесу, а видели лишь деревья, огромные листья папоротников, покрытые мхом кочки, сухие листья и гниющие в земле ветки.
За окнами усадьбы стояла почти полночь. В камине потрескивали поленья, огонь лениво облизывал сухую кору, бросая на стены рыжие всполохи, а герцог с баронессой сидели друг напротив друга в глубоких креслах и пили красное вино, похожее в свете свечей на кровь…
— У нас получилось, Оливия? — задумчиво произнёс герцог, глядя на пляшущие языки пламени в камине.
— Отчасти, — неопределённо пожала плечами высшая ведьма, держа в пальцах бокал, закинув ногу на ногу и словно невзначай выставив в откровенном разрезе платья стройное бедро. — Она получила свой Доминион, Чарльз. Очень слабый Доминион, на самом краю Бездны. Ей будет непросто, если не сказать — почти невозможно.
— Хм… Это хорошо, — кивнул Каннингем и сделал глоток вина, стараясь не смотреть на слишком симпатичные стройные ножки ведьмы.
— Хорошо?
— Если Доминион слабый, у неё будет время понять, как им управлять. Слабый не интересен конкурентам, не мелькает в поле зрения Архидемонов, не привлекает к себе ненужное внимание.
— Слабый Доминион могут сожрать, как только он начнёт набирать силу или как только там объявится хозяин, — задумчиво покачала головой ведьма.
— Мими умная девочка, — хмыкнул герцог. — И ты подобрала ей прекрасных спутниц в подруги. Их будет непросто сожрать.
— Ты спал с ней? — не сумев сдержать примитивный ревнивый порыв и мысленно прокляв себя за это, искоса глянула на герцога Оливия.
— Почему тебя это волнует?
— Я бы переспала, — хмыкнула она.
— Не сомневаюсь, — невольно усмехнулся Каннингем.
— Семнадцать лет, Чарльз, — задумчиво произнесла Оливия, откинулась на спинку кресла, покрутила бокал в пальцах и посмотрела на огонь в камине. — Если честно, я думала, у тебя ничего не выйдет.
— Ещё ничего и не вышло, — вздохнул герцог. — Пока… Они забросили своих лазутчиков к нам. Мы своего — к ним. Это только начало, самый первый, самый маленький шажок…
— Ты думаешь, она справится?
— Я надеюсь на это.