Страница 75 из 76
На экране — не император. Наш ролик. Тепловизор. Сценарий. Моё лицо. «Он не человек».
Я щёлкаю пальцами. Всё правильно. Мы успели.
— Сколько просмотров? — спрашиваю.
— Больше миллиона, — отвечает Гром. — И будет больше!
* * *
Скорбенко глушит двигатель у ворот. Выхожу, Гром за мной, Леонида поддерживаем под руки.
Двор не чищен, снега — почти по колено, и княгиня, наверное, уже поругалась с Петровым по этому поводу — что, мол, в приличном доме должно быть чисто.
Как интересно, снег истоптан свежими следами. Крупные, глубокие — кто-то прошёл недавно, и только в одной сторону — от калитки к крыльцу. Гром тоже замечает их, перехватывает автомат поудобнее.
Заходим,
в доме пахнет щами, свежей выпечкой и ванилью — Клавдия Петровна, должно быть, испекла что-то сладкое к нашему приезду.
Со стороны гостиной слышу голоса. Толкаю дверь и застываю на пороге.
В кресле Мещерской, придвинутом к столу, сидит мужчина. Спокойно себе пьёт чай, что-то смотрит на планшете. У Мещерской, похоже, гости. Какой-то знакомый аристократ, наверное, зашёл обсудить наше шикарное шоу. Высокий, седой, в чёрной униформе без знаков различия. Мещерская, правда, стоит рядом, бледная, сжимает пустой поднос. Петров забился в угол с блокнотом, который держит перед собой как щит. Ирина сидит на диване, сжавшись в комок, глаза широко открыты. Клавдии Петровны вообще не видно, как и скитальца.
Я смотрю на его нити — тёмно-фиолетовые, почти чёрные. Очередной агент «четвёртых». Ещё один.
Гром уже вскинул автомат. Я жестом останавливаю его, делаю шаг вперёд.
— Артём Андреич, — голос у Мещерской дрожит, — этот человек он сказал, что вы его знаете
— Не знаю, — отвечаю, не сводя глаз с незваного гостя. — Но, похоже, он меня знает.
Мужчина поднимает чашку, словно произносит тост:
— Отличный чай. У княгини, кстати, замечательный вкус. — он ставит чашку, неторопливо вытирает губы тыльной стороной ладони. — Орлов. Сергей Владимирович. — Он смотрит на меня с лёгким любопытством, как на занятную находку. — У меня был младший брат. Глеб. Ты должен его помнить. «Прометей». Есть такое дело?
Глеб Орлов. Да, разумеется помню. Вот же повылезали все в последнее время! Не спится людям.
— Знаю, — киваю. — Младший брат. То есть это у вас семейное — лезть не в свои дела? И что, братец обижен?
Орлов не реагирует на подкол. Только кривит губы.
— И что ты делаешь в моём доме? — Княгиня, видимо, осмелела с моим появлением, её голос неожиданно звенит от злости. — Вы ворвались без приглашения!
— Я вошёл через дверь, княгиня, — спокойно отвечает Орлов. — Ваша экономка сама открыла, когда я сказал, что пришёл к Артёму. Кстати, пироги у неё отличные. Вот, — он кивает на планшет, лежащий перед ним, на экране застыла картинка — Красная площадь. — Неплохой ролик ведь получился. Подойди, глянь.
Я подхожу. Чей-то ролик с Красной площади. Император в парадном мундире на трибуне. Рядом Белов. Картинка прыгает, снято с телефона, качество так себе, но смотреть можно.
— И что? — спрашиваю, не сводя глаз с экрана.
— Да я про вашу врезку, — Орлов делает глоток чая. — Ту самую, где ты называешь императора нечеловеком. По всем каналам прогнали. Народ в шоке. Митинги в трёх городах. Ты доволен?
Я не отвечаю — на экране как раз показывают то, что было до нашей врезки. Император сидит на трибуне в окружении охраны, рядом Белов. Вдруг он поднимается — резко, будто его дёрнули за ниточку. Камера дёргается, переводится на сцену, где уже разошлись выступавшие маги.
В воздухе открывается разлом и сразу отрыгивает на брусчатку площади тварь — бесформенное желе с ледяными отростками, от которых плавится снег. Затем вторую — клубок змей с челюстями вместо голов. За ней третью — конструкцию из костей и металла с артиллерийским стволом в пасти. В кадре снова Император. Поднимает руку, из неё вырывается белый луч. Первая тварь взрывается серой пылью. Вторым ударом он сносит клубок змей, третьим попадает в ствол, тот оплавляется и осыпается песком. Император взмахивает рукой, разлом сходится в тонкую линию, будто его по-быстрому зашили. Кланяется. Толпа взрывается аплодисментами: «Великий! Великий!» Белов на заднем плане стоит, не меняя лица.
Запись обрывается.
Мещерская переводит дыхание — она тоже, оказывается, смотрит на экран с жадным интересом.
— А дальше? — спрашивает она тихо.
Я сам листаю ленту с роликами на планшете, включаю другое видео. Репортаж с места, взволнованная ведущая тараторит:
— после того как его величество закрыл разлом и уничтожил чудовищ, император и его первый советник Белов покинули трибуну. Никто не видел, как именно и куда именно они ушли. Охрана отказывается от комментариев
Камера показывает пустые трибуны — ни владыки, ни Белова.
— Сделали дело — и сбежали, — бормочет Гром за моей спиной. — Как крысы с тонущего корабля.
Орлов поднимает бровь, оглядывает Грома с ног до головы.
— Слушай, а ты, я смотрю, не промах. У тебя есть имя или так, «человек с автоматом»?
— Гром, — отвечает тот, не опуская оружия. — Начальник охраны. Если что.
Леонид, которого мы от неожиданного появления Орлова так и не усадили и оставили стоять в проходе, начинает оседать — ноги всё ещё не держат, он сползает по косяку. Гром подхватывает его, наконец, опускает на ближайший стул.
— А этого вы вообще зачем с собой таскали? — Сергей Владимирович показывает чашкой в сторону Леонида. — Он же еле стоит. Замучали бедолагу.
— Леонид — аномал-невидимка, — коротко бросаю я. — Без него нас бы уже не было.
— Аномал? — Орлов встаёт, подходит к Леониду, нависает над ним. Тот поднимает голову, смотрит на Орлова мутными глазами. — Ну-ну. А я-то думал, это ты так себя плохо чувствуешь, потому что компания плохая. Используют они тебя, парень. Деньги платят? — он осматривает Леонида с головы до ног. — Маскировка, говоришь? Скрывает тебя от чужих глаз. Только они же тебя и убивают. Отдыхать надо. Нормально есть. Я бы тебе предложил, если захочешь перейти к нам. Отдых по расписанию, нормальная еда, тишина, покой — и не нужно будет выворачивать себя наизнанку, чтобы тебя не заметили. Подумай.
— То есть, ваши главные уже навострили лыжи? — возвращаю обратно его мысль. — Умотали в неизвестном направлении. Если что, я в курсе темы событий — парни испугались, что их рептилоидные морды будут по телевизору обмусоливать.
Орлов смотрит на меня с видом учителя, которому ученик сказал глупость.