Страница 12 из 76
— Да мы… Клавдия Петровна… — он запинается. — Короче, портал Павла выбросил нас к Мещерской! Открываем глаза, и оказывается сидим мы с Клавдией Петровной в креслах, розовых таких, а перед нами княгиня в халате. И в руке бокал, какой-то коктейль с зонтиком. У нас шок, у неё тоже. Клавдия Петровна не теряется, и говорит: «Здравствуйте, извините за беспокойство, ваша милость». А княгиня спрашивает: «Вы кто?» — «А мы Петровы, это, случайно тут». Артём, это был кошмар! Я хотел сквозь землю провалиться.
Петровы? Неплохо звучит. Сразу видно, кто тут главный стратег по части легендирования.
Из динамика доносится недовольный голос Клавдии Петровны. Она явно стояла у телефона и слышала всё с самого начала.
— Это ты нас в «Петровы» записал, Лёша? Ладно, потом разберёмся. А сейчас — не привирай! Я сказала: «Простите великодушно, нас забросило порталом». Всё чинно, благородно. И никаких розовых кресел не было, кресла бордовые.
— Ну, малиновые, — поправляется Петров. — Артём, не важно. Короче, с княгиней нашли общий язык. Даже комнаты дала. Говорит, что хочет с тобой встретиться. По-моему, она не враг. У неё глаза такие… Как у всех нас, кто против этого режима.
— Хм, это интересно, — отвечаю. — Княгиня рядом? Передай ей трубку.
Слышу шуршание, возню, потом женский голос с лёгкой хрипотцой, как у человека, который только что проснулся или только что перестал кричать на прислугу.
— Княгиня Мещерская. А вы, как я понимаю, тот самый… Артём Серпов, со встречи у Шереметева? Мне о вас рассказывал ваш взволнованный соратник?
— Да, я Артём, — представляюсь я. — Если верно понял, вы готовы говорить по делу.
— Я готова, — сухо отвечает она. Слышно, как она отпивает что-то. — Но не по телефону. Приезжайте. Обсудим, что делать с вашими людьми и с… ситуацией. У меня здесь два лишних рта, которые к тому же утверждают, что вы их начальник.
— Они не врут, княгиня. Спасибо за приглашение, но я с ещё несколькими лишними ртами.
— Что ж, тогда привозите и остальных. Я не кусаюсь. Только иногда.
— Буду через два часа. Ждите.
Кладу трубку, поворачиваюсь к Скорбенко:
— Едем в центр. Княгиня Мещерская, особняк в районе Арбата.
Он хмыкает, барабанит пальцами по рулю:
— Артём Андреич, мы ж с тобой договаривались: одна поездка. От леса до склада. А ты меня теперь в Москву тащишь. У меня своих дел — во как.
Он проводит ребром ладони по горлу. Я усмехаюсь.
— Дела подождут. Плачу за новый рейс отдельно. И за простаивание.
Скорбенко щурится, трёт щетину.
— Заправлю полный бак, захочешь уехать — всегда уедешь.
Он молчит, вздыхает, хлопает ладонью по рулю.
— Ладно, уговорил. Но если меня там, у твоей княгини, арестуют — я на тебя в ментовке напишу.
— Не арестуют, — говорю. — Я поручусь.
Он заводит автобус.
— Так кто у нас по плану, говоришь? Княгиня? И мы туда — на «Ритуале»? Она жива вообще? Ну, бывало и хуже, я и покойников возил почётнее, чем иных живых.
— А ты хотел бы на свадебном лимузине? — усмехаюсь я.
Заглядываю ещё раз на склад.
— Вы двое, — киваю одному сильверу и скитальцу. — И ты, краг. Едете со мной.
Трое иномирцев заходят обратно в автобус. Скорбенко смотрит в зеркало заднего вида, оборачивается. Останавливает взгляд на сильвере — тот на секунду приподнимает капюшон.
Скорбенко замирает, его лицо белеет. Глаза округляются, он видит серебристую кожу. Понял, кто тут с ним. Его рука дёргается к трости, лежащей на пассажирском сиденье. Пальцы сжимают рукоять.
— Не надо, — тихо говорю я.
Он не отвечает. Только стоит и дышит часто, стиснув зубы.