Страница 60 из 78
Белла закрыла лицо руками. Плечи опустились — не от горя, от тяжести. Той, что несут, когда понимают: ты была слепым орудием.
Я не стала её утешать. Времени не было.
— Мне нужно идти по её следу, — сказала я. — Сейчас. Пока она не ушла далеко.
— Одна? — Белла подняла голову. — Алина, ты потеряла силы. Ты…
— Знаю.
— Я пойду с тобой, — она встала. Голос был другим — не самодовольной ровностью из угла, а чем-то острым и злым, направленным внутрь. — Я оборотень. Полноценный. Я возьму след.
Я смотрела на неё секунду. На хрупкие плечи, на сжатые руки, на это лицо, с которого ещё не сошло выражение осознания собственной ошибки.
— Хорошо, — сказала я. — Идём.
Мы вышли через чёрный ход. Ночь была сырой — тяжёлый воздух оседал на коже, пахло мокрым асфальтом и гарью. Мы брали след у дома Виктора. Белла переобула туфли, скинула пиджак, набросила плащ. Она опустилась на корточки у порога, проводя пальцами по почти невидимым вмятина на земле. Оборотни читают следы иначе — не глазами, а нутром. Она замерла на мгновение, прикрыв веки, и я увидела, как её ноздри дрогнули, улавливая запах, недоступный человеческому нюху.
— Пахнет железом, — сказала она тихо. — И чем-то ещё. Сладким, как гнилые фрукты. Она прошла здесь не больше часа назад. Направление — к центру города, за мостом.
Я кивнула. Москва-река — лучшее место, чтобы спрятать концы. Там пусто, темно, никто не сунет нос. И ещё там подземелье и подземная река. Мила знала город лучше нас обеих — она выросла в этих закоулках, играла среди ржавых контейнеров и битого стекла. Но теперь у неё был медальон, и это делало её уязвимой в другом смысле: вещь, которую она носила на шее, источала след, который нельзя стереть водой или временем.
Мы двинулись вдоль забора, огибая лужи, в которых отражались жёлтые огни редких фонарей. Белла шла быстро, почти бесшумно — её оборотническая сущность брала верх, делая шаги лёгкими, а дыхание ровным, несмотря на темп. Я едва поспевала, чувствуя, как в груди нарастает тупая боль от бега. Обычное тело, обычные лёгкие — я забыла, каково это: быть слабой. Каждое движение напоминало, что я больше не та, кто могла бегать по лесу и не думать о дыхании.
За мостом спуск к реке встретил нас тишиной. Глухой, звенящей, какой не бывает в живых местах. Белла остановилась у лестницы, втянула воздух и покачала головой.
— Здесь она исчезла, — прошептала она, указывая на проход между перилами. — Но запах странный. Слишком чистый. Как будто она знала, что мы придём, и что-то сделала, чтобы запутать.
— Или кто-то помог ей, — ответила я, глядя в тёмный проём. — Вопрос — кто.
Белла сжала кулаки и шагнула вперёд. Её силуэт на мгновение слился с тьмой, а потом она обернулась, и в её глазах блеснул жёлтый отсвет — звериный, нечеловеческий. Она была готова. И я, несмотря на пустоту внутри, тоже.