Страница 55 из 78
Когда я замолчала, в кухне повисла тишина. Только мамино дыхание и далёкий звук нарастающей сирены — скорая уже сворачивала в наш квартал.
Отец долго молчал.
Потом сказал:
— Я знал, что это когда-нибудь придёт.
Я замерла.
Он не смотрел на меня — смотрел на свои руки, сложенные на столе. Лицо было спокойным. Слишком спокойным для человека, которому только что открыли тайну параллельных миров и оборотней.
— Папа?
Он поднял взгляд. Открыл рот.
В дверь позвонили — скорая.
Медики работали быстро, уверенно, без лишних слов. Августина грузили на носилки, перебрасываясь короткими сухими фразами. Один из них спросил меня, что произошло. Я сказала: «Несчастный случай, упал». Он взглянул на дыру в стене, на разгромленную гостиную, на мои руки — но промолчал. Видимо, решил, что ему платят не за вопросы.
Я вышла за ними на крыльцо. Смотрела, как носилки скользят в машину. Августин был без сознания, бледный, с капельницей, уже впившейся в локоть.
— Мы справимся, — сказала мать, взяв меня за руку.
— Мне нужно уйти.
— Мы знаем, — это сказал отец. Он стоял чуть позади и смотрел, как скорая разворачивается во дворе. — Иди. Там твои ответы, Алина. Не здесь.
Я обернулась к нему.
— Ты объяснишь мне потом.
— Объясню, — ответил он просто. — Обещаю.
Я не стала спорить. Было некогда.
Я оделась быстро — топик, кожаная куртка, джинсы, кроссовки, которые не жмут. Ничего лишнего. Я знала, что придётся двигаться быстро, и я знала, что внутри меня пусто — без медальона.
Белла и есть монстр.
Существо появилось почти сразу после решения совета. Сразу после того, как Весемир сказал мне: «Уходите красиво, девочка». Слишком удобно. Слишком точно по времени. Белла и Вольфганг настроили семейство Мунов против меня.
Я застёгивала куртку и думала: может, я ошибаюсь. Может, совпадение.
Но совпадений в этой истории не было с самого начала.
Я зашла в гостиную — попрощаться, наверное, или просто посмотреть на дыру в стене, что напоминала мне: всё это не сон. Пахло пылью и битым кирпичом. Бухгалтер сидел на уцелевшем кресле и смотрел на пролом круглыми немигающими глазами.
— Умный кот, — сказала я ему.
Он моргнул.
Я вышла.
Москва ночью пахла асфальтом и чужими жизнями. Я шла быстро, руки в карманах куртки, внутри пульсировало знакомое ощущение — пустое место, рваные края, половина вместо целого. Без медальона я была как компас без стрелки: инструмент, который помнит, для чего создан, но не может указать направления.
Виктор женится на Белле. Совет вынес решение. Весемир сказал: уходите красиво.
А существо пришло в мой дом и швырнуло моего отца в стену.
Я думала о Белле. О её имени, которое Мила произнесла ровным голосом, без единой интонации — как произносят то, что уже предрешено. Истинная пара. Чистокровная волчица. Всё правильно, всё по закону клана.
Слишком удобно.
Слишком красиво сложилось.
Вход в изнанку я нашла в переулке между двумя домами, где стена чуть дышит, если знать, куда смотреть. Я остановилась перед ней. Положила ладонь на шершавый кирпич.
Пусто. Никакого света, никакого тепла. Просто стена.
Но стена отозвалась.
Не светом — давлением. Словно с той стороны кто-то тоже прижал ладонь, и мы стояли по разные стороны одной границы, и граница была тонкой, как лезвие.
Я шагнула.
Изнанка приняла меня без медальона — нехотя, с глухим сопротивлением, как дверь на тугой ржавой петле. Я продавилась сквозь неё и оказалась на другой стороне: другой воздух, другой свет, другая Москва — та, где деревья прорастают сквозь асфальт, а небо кажется на тон темнее, чем должно быть ночью.