Заноза для Альфы

Глава 17

Медальон не снимался.

Я тянула его уже третий раз подряд — сначала аккуратно, потом с усилием, потом дёрнула так, что цепочка впилась в кожу. Ничего. Будто припаянный изнутри.

— Алина.

Виктор подошёл сзади. Я почувствовала его раньше, чем услышала — то тепло, что он всегда приносил, и тот запах: смола, старое дерево, что-то хищное и одновременно домашнее. Руки легли мне на плечи.

— Я не могу его снять, — мой голос прозвучал тише, чем хотелось. — Виктор, я пробовала сотню раз, и ничего. Мила права, и он не снимается, а это значит.

— Это значит, что мы решим проблему иначе, — перебил он.

Без успокаивающих ноток, без «всё хорошо, милая». Просто констатация.

Я обернулась. Он смотрел на меня — серьёзно, прямо, без привычной лёгкой насмешки, которую он носил как маску.

— Есть способ, — сказал он. — Завтра ночью.

Я согласилась. Сохранить то малое — мою любовь к Виктору, казалось мне самым важным и самым дорогим на данный момент. Моя душа разрывалась на куски, рвала и метала. Мне хотелось выть, по-настоящему выть, не как волчица, а как человек утонувший в горе от того, что может потерять то, что ему дорого.

Параллельная Москва встретила нас холодом и запахом мокрого камня.

Я бывала здесь несколько раз, но каждый раз одно и то же — лёгкое головокружение при переходе, будто уши закладывает под водой, и потом — тишина. Другая тишина. Живая.

Сейчас мы шли вниз в подземелье. Лестница была грубой, выбитой прямо в земле, без перил, со стенами, покрытыми чем-то влажным и тёмным. Факелы горели в кованых кольцах — настоящие, с запахом смолы и горелой ткани. Виктор шёл рядом, чуть впереди, его рука иногда касалась моей — не держала, просто касалась.

Я почувствовала подземную реку раньше, чем увидела. Вернее, почувствовала её отсутствие — место, где звук воды должен был быть. Его попросту не было. Словно она утонула в иле и не стремилась подниматься наверх. Я хотела остановиться посмотреть, но Виктор увёл меня оттуда в широкий коридор.

— Скорей.

Я подчинилась и увидела всю картину целиком. Когда мы спустились в главный зал, я остановилась.

Подземелье было огромным. Своды терялись в темноте наверху, и где-то там угадывались резные барельефы — волки, кольца, цепи. По левой стороне тянулось русло. Я знала, как оно обычно выглядит: чёрная вода, быстрая, с гулом. Но сейчас там было почти сухо. Тонкая полоска воды ползла по дну — едва живая, как человек, у которого заканчивается кровь.

— Река угасает, — сказала я вслух.

— Вижу, — коротко ответил Виктор.

Он остановился посреди зала. Я встала рядом, и он повернулся ко мне — не как любовник, не как мужчина, ведущий женщину в романтическое место. Иначе. Серьёзнее.

— Мне нужно, чтобы ты понимала кое-что, — сказал он. — Прежде чем мы пойдём дальше.

Я молчала.

— Я не просто богатый человек с неудобными привычками, — в уголках его губ дёрнулась тень — не улыбка, скорее признание. — И не просто опасный. Это слова для людей. Для тех, кто смотрит снаружи.

— А изнутри?

— Изнутри я Главарь, — он произнёс это без интонации, как называют цвет или вес. — Высший ранг. Единственный за последние сто лет. Это не то, что передаётся по наследству или выбирается голосованием. Это биология. Сила, которую клан признаёт, потому что у него нет выбора — она сама заявляет о себе. Таких, как я, не было со времён Первых оборотней.

Я смотрела на него.

— Почему ты говоришь мне это сейчас?

— Потому что если ты не окажешься моей истинной, — сказал он, — клан потребует объяснений. И мне нечего будет им предъявить, кроме слов. А слова в этих стенах не весят ничего.

Тишина между нами стала плотной.

— То есть если ритуал докажет, что я не твоя истинная…

— Это обернётся проблемами, — он не уточнил какими. Не стал. — Я хочу, чтобы ты вошла туда с открытыми глазами. Ничего не боялась.

Я кивнула. Голос не находился.

Вольфганг появился из боковой галереи — в чёрном плаще до пола, с капюшоном, на котором была вышита волчья голова. Я никогда не видела его в ритуальном облачении — он всегда был в пиджаке, с сухим взглядом и манерами человека, привыкшего решать дела за столом. Сейчас он выглядел иначе. Старше. Тяжелее.

— Всё готово, — сказал он Виктору, и только потом посмотрел на меня. — Но у клана есть условия.

— Я слушаю, — сказал Виктор.

— Медальон снимается в рамках ритуала. Не просто так. Клан предлагает обращение, — Вольфганг достал из-под плаща книгу — тёмную, с потёртым переплётом, со следами воска на страницах. — Древний текст. Укус Альфы, мистическое принятие. После этого Алина станет частью стаи. Официально. Перестанет быть твоим уязвимым местом.

Виктор молчал секунду.

— Хорошо.

Я обернулась к нему.

— Ты мог бы сначала спросить меня.

— Я спрашиваю, — он смотрел прямо на меня. — Ты согласна?

Я хотела сказать что-то умное. Взвешенное. Задать вопросы. Но в подземелье уже начинали появляться другие — один за другим, из галерей, из темноты. Все в таких же чёрных плащах с волчьими головами на капюшонах. Они вставали кругом, молча, и свет факелов скользил по ткани, по вышитым мордам. Их было много. Больше, чем я ожидала.

— Согласна, — сказала я.

Алтарь был в центре зала.

Камень — старый, серый, со следами, которые не были царапинами. Скорее письмо. Язык, который я не знала. Я встала перед ним, и холод от камня поднялся через подошвы прямо в кости.

Виктор отошёл в сторону. Кто-то из клана подал ему плащ — такой же, как у остальных, — и он надел его спокойно, как надевают рабочую одежду. Капюшон откинул на спину. Взял книгу из рук Вольфганга.

Я смотрела на Виктора — на этого человека в ритуальном плаще, с факелами за спиной, с жёлтыми глазами, которые в темноте подземелья светились чуть сильнее обычного, — и думала, что не узнаю его. Или узнаю слишком хорошо. Что это одно и то же.

Он подошёл ко мне. Встал вплотную.

— Не бойся, — сказал он тихо, только для меня.

— Я не боюсь, — соврала я.

Он наклонился. Его рука легла мне на плечо — твёрдо, без лишних движений. Я почувствовала его дыхание у шеи.

И тогда медальон раскалился.

Не постепенно — сразу, резко, как будто кто-то поднёс к нему огонь изнутри. Я вскрикнула, схватилась за него обеими руками — и отдёрнула пальцы: металл жёг. По телу прошла волна — снизу вверх, от пяток к макушке, горячая и одновременно ледяная, как два течения, столкнувшихся в одной точке.

Я не успела понять, что происходит.