Заноза для Альфы

— Что?

— То, что ты видела на приёме, — он говорил осторожно, как говорят, когда знают, что слова ударят. — Это была не она. Опознание было ошибочным. Мила объявилась два дня назад.

Два дня. Он знал два дня и не сказал мне.

— Почему ты не...

— Потому что не знал, как ты отреагируешь. И потому что сначала нужно было убедиться.

Я закрыла глаза на секунду. Мила жива. Мила жива, и всё то время, что я носила в себе её смерть как факт, как что-то случившееся и непоправимое — это было ошибкой. Чужой ошибкой, которую мне никто не удосужился озвучить.

— Я хочу её видеть, — мой голос надломился, руки задрожали. — Сейчас!

Милу я увидела через четверть часа.

Она выглядела живой — подчёркнуто живой, как будто сама понимала, что от неё этого ждут. Порез на скуле, свежий, уже затягивающийся. Тёмные круги под глазами. Но взгляд — тот же, прямой и чуть насмешливый, который я запомнила.

— Ты думала, что я мертва, — сказала она вместо приветствия.

— Все думали, — ответила я.

— Я знаю, — она опустилась в кресло без приглашения. — Это было удобно. Пока — было так.

Виктор стоял у стены, скрестив руки. Мила покосилась на него, потом на меня, потом на медальон.

— Расскажи, что произошло, — попросила она с ноткой сочувствия.

Я рассказала. Про существо, коридор, свет. Волна, которую я не контролировала. Виктор на колене.

Мила слушала не перебивая. Когда я закончила, она долго смотрела на медальон.

— Это медальон, — сказала она наконец. Её глаза стали ледяными.

— Я знаю… Точнее я догадывалась. Но я не чувствую...

— Нет, ты не понимаешь, — она наклонилась вперёд. — Медальон не просто дал тебе силы. Он тебя хранит. Активно хранит — от истинного обращения, от чужой силы, от доминирования альфы, — короткий взгляд в сторону Виктора. — От твоей любви в том числе.

Виктор не шелохнулся, но я почувствовала, как что-то в комнате изменилось.

— Ты хочешь сказать, что я не оборотень, — произнесла я медленно.

— Я хочу сказать, что ты точно не оборотень и точно не любовь Виктора Муна, — Мила выпрямилась. — Но что ты такое — я не знаю. Никто не знает. Эта сила сегодня ночью пришла из тебя, Алина. Не только из медальона. Из тебя.

Тишина.

Я сидела и пыталась уложить это во что-то понятное, в какую-то полку внутри, где хранятся факты о себе. Полка не находилась.

— И что теперь? — спросила я.

— Теперь, — Мила напряглась и чуть наклонила голову. — Ты отдашь нам медальон.

Я провела рукой по шее, дёрнула. Он не снимался.

Я почти засмеялась.