Заноза для Альфы

— Нас не было рядом, когда его убивали, — сказал Виктор.

— Вам никто не поверит, — Весемир произнес это беззлобно. Просто констатировал факт.

Все замолчали. Радмила прикрыла рот рукой.

Весемир подошел к окну – встал там, где только что стояла его дочь, смотрел на подъездную аллею. Помолчал.

— Но я верю, — сказал он наконец. — Просто они уже едут сюда сами. — пауза была долгой. — Мы с Радмилой никого не звали.

Я переглянулась с Виктором. Он не двинулся с места.

— Поэтому я не прощаюсь с вами, — продолжил Весемир, не оборачиваясь. — Но прошу – покиньте фамильный дом. Прямо сейчас. И не приходите сюда, пока не поймают истинного убийцу. Вы мне живые нужны – не арестованные.

— Отец, — сказал Виктор.

— Виктор, — в голосе Весемира не было ни просьбы, ни гнева. Только усталость человека, принявшего окончательное решение. — Уезжайте.

Радмила шагнула к брату и обняла его – порывисто, как обнимают, когда не знают, увидятся ли снова. Виктор секунду стоял неподвижно, потом коротко прижал её к себе и отпустил.

Меня она тоже обняла. Я не ожидала этого и не успела отстраниться.

— Береги его, — прошептала она. — Он делает вид, что ему не страшно.

Я ничего не ответила.

К машине Виктор шёл быстро. Дернул дверь, сел, захлопнул – резче, чем обычно. Руки легли на руль. Он не заводил двигатель.

Я села рядом, пристегнулась, молчала.

За аллеей, у поворота, мелькнули фары. Одна машина. Потом еще одна.

Виктор завел двигатель.

— Домой, — воскликнул он. После добавил. — У меня есть доказательства. Бежать глупо. Но подготовиться не мешало бы.

— В Москву?

— В Москву.

Он выехал со двора, не дожидаясь, пока гости доберутся до ворот. Я смотрела в боковое стекло – фамильный дом уменьшался, растворялся в утреннем свете между соснами. На крыльце стоял Весемир. Он не махал рукой.

Виктор не смотрел в зеркало заднего вида.

Дорога вывела нас на трассу. Лес пошел сплошной стеной по обе стороны. Я сидела, прижав колени к груди, и думала о словах Радмилы.

Он делает вид, что ему не страшно.

Я покосилась на Виктора. Профиль – прямой нос, сжатая челюсть, взгляд устремлен в дорогу. Руки на руле спокойные, но слишком. Такое спокойствие бывает, когда человек не расслабился, а просто закрылся.

— Ты думаешь о Вольфганге? — спросила я.

— Я думаю о дороге.

— Виктор.

Он замолчал. Салон наполнял лишь шум двигателя.

— Я думаю о Вольфганге, — признал он.

За окном мелькнул указатель. До Москвы оставалось еще много.

— Он мог это подстроить, — сказала я. — Всё это: монстр, убийства, отсутствие алиби – всё слишком удобно легло на тебя.

— Слишком удобно, — согласился Виктор. — Августин был неудобным человеком для многих. Активно защищал запад. Но его смерть удобна только одному.

— Значит, ты тоже так думаешь.

— Я думаю об этом с той минуты, как увидел свою убитую помощницу.

Он перестроился в левый ряд, обошел фуру. Двигатель ровно гудел.

— Ещё эти следы. Ночные волки, — сказал он спустя некоторое время. — Они не просто стояли. Они ждали, пока мы войдем обратно в хижину. Убедились, что мы там. К этому точно приложена чья-то рука.

Я медленно выпрямилась, вслушиваясь.

— Алиби, — продолжил Виктор. — Нам готовили алиби, которое выглядит как улика. Мы в лесу, одни, ночью. Рядом мертвый Августин. Свидетелей нет.

— Кроме самих волков.

— Которые не дадут показаний. Ещё твоя сила, — Виктор замялся. — Эти розовые вспышки. По началу я думал, что это трансформация. Но нет. Это что-то другое. И, по правде говоря, меня это пугает.

Я посмотрела на медальон. Металл был холодным – с утра ни разу не нагревался.

— Вольфганг знает про мои способности?

Виктор помолчал дольше обычного.

— Он знает, что ты существуешь, обращённая, — сказал он наконец. — Этого достаточно.

Мне не понравилось, как это прозвучало.

— Ты имеешь в виду, что я теперь тоже часть его плана?

— Я имею в виду, что ты рядом со мной. А всё, что рядом со мной – это рычаг.

Он произнес это ровно, без интонации. Так говорят о погоде или о состоянии дороги. Я слышала под этим кое-что другое – не страх, но что-то смежное с ним. То, что остаётся, когда страх уже переработан в расчет.

— Виктор, — сказала я. — Посмотри на меня.

Он не посмотрел сразу. Выждал, пока закончится поворот, потом бросил взгляд – на секунду, не больше.

Этого хватило.

— Я не уйду, — сказала я.

— Я не просил.

— Но думал об этом.

Он снова смотрел в дорогу. Желваки на скулах чуть двинулись.

— Радмила сказала мне кое-что перед выходом, — продолжила я. — Ты правда боишься? Каковы наши шансы?

— Радмила много чего говорит…

— Но она права!

Долгое молчание. Трасса шла в гору, лес по сторонам начал редеть, появились поля, серые под низким небом.

— Мне не страшно, — оборвал Виктор.

— Верю. Но всё равно переживаю за тебя.

Он снова посмотрел на меня – на этот раз дольше, так что я почувствовала его взгляд кожей.

Москва надвигалась серым горизонтом – антеннами, трубами, первыми многоэтажками на окраине. Я смотрела вперёд и думала о том, что Вольфганг где-то там. Ждёт. С чистыми руками.

Медальон лежал на груди тихо, не грелся.