Страница 26 из 78
— Дыши, — сказал он у моего виска.
— Я дышу.
— Нет.
Я выдохнула. Он почувствовал это и двинулся дальше.
Кровать была большой, тёмной, застеленной чем-то тяжёлым, и я утонула в ней спиной раньше, чем успела занять какую-то позицию — в прямом смысле этого слова. Виктор навис сверху, не придавливая, но перекрывая всё остальное: свет свечей, запах воска, звук огня в камине. Остался только он — его вес, его дыхание, его руки на моих бёдрах.
— Смотри на меня, — сказал он.
Я смотрела.
Виктор сблизился со мной медленно, и я вцепилась пальцами в простыню — не от боли, от того, что это было слишком настоящим и слишком полным, и не было никакой возможности сделать вид, что это просто контракт или просто маркировка оборотней, или просто что угодно другое.
Это было не просто.
Он двигался ровно, глубоко, и я слышала свой собственный голос — тихий, сбившийся — и его дыхание у моей шеи, тяжёлое и горячее. В какой-то момент его зубы коснулись кожи над ключицей — не укус, предупреждение — и что-то внутри меня откликнулось на это прежде, чем разум успел вмешаться.
Зверь в нём тянулся к зверю во мне.
И зверь во мне не возражал.
Я сдалась тихо — зажав губу, с ощущением того, как что-то внутри меня взорвалось безудержным фейерверком.
Потом он лёг рядом. Не обнимал — просто лежал близко, тяжёлый и тёплый, и его дыхание выравнивалось медленнее моего.
Я смотрела в потолок.
Медальон на моей шее слабо светился. Я видела это боковым зрением — тихое, ровное свечение, без вспышки, без предупреждения. Просто свет. Как будто кто-то внутри него кивнул.
Да. Именно так.
Я не убрала его. Не накрыла ладонью. Просто лежала и смотрела, как он светится в темноте, и думала о том, что метка — это не причина. Метка — это следствие. Знак того, что что-то уже случилось раньше, до неё, без её разрешения. Что-то, для чего у людей есть слово, но у меня язык пока не поворачивался его произнести.
Страшнее оборотней была только их любовь.
Виктор не спал — я чувствовала по дыханию.
Я тоже не спала.
Мы оба лежали в темноте и молчали. И медальон светился между нами, тихий и спокойный, как чужой свидетель.
Я думала: вот если сейчас встать, налить воды, выйти на балкон — станет ли легче? Но я не вставала. Лежала и слушала, как где-то в доме тикают часы и потрескивает уже догорающий камин.
— Ты не спишь, — сказал Виктор.
— Нет.
— Думаешь о чём-то конкретном?
Я помолчала.
— О том, что это страшнее, чем быть оборотнем.
Он не ответил сразу. Лишь тяжело повернулся на спину и обнял меня одной рукой.
— Что именно?
Я не ответила.
Он не спросил снова.
Это тоже было что-то — то, что он не давил, не требовал, просто лежал рядом и ждал, сколько нужно. Я не привыкла к такому от него. От человека с его выправкой и его привычкой контролировать всё в радиусе видимости — это было неожиданно.
Медальон перестал светиться. Или я просто перестала смотреть.
За окном небо было тёмно-синим, почти чёрным у горизонта, но у края — чуть светлее. Ночь шла к утру.
Я закрыла глаза.
Влюбляться — не то слово. Слишком лёгкое, слишком человеческое. Слишком похожее на что-то, что начинается и заканчивается, приходит и уходит, как настроение или сезон.
То, что происходило со мной, не приходило. Оно просто было — всё время, под поверхностью, как течение подо льдом. И только сейчас лёд стал достаточно тонким, чтобы я его почувствовала.
Я смирялась. Вот точное слово.
Не сдавалась — смирялась. Принимала как факт: этот человек, этот зверь рядом со мной — он мой. Не по контракту. Не по метке. По чему-то, у чего нет документов и нет срока действия.
И это пугало меня сильнее всего, что случилось за последние месяцы. Сильнее первой трансформации, сильнее свадьбы, сильнее стаи, Вольфганга, Беллы и всего, что ещё впереди.
Потому что от оборотней всё же можно убежать.
От себя — нет.
— Виктор, — сказала я тихо.
— Да.
— Ничего. Просто проверила.
Он чуть сдвинулся. Обнял, прижал к себе — просто лёг ближе, так что его плечо коснулось моего. Тепло. Тяжесть. Присутствие.
Я не отодвинулась.
Лежала и слушала его дыхание — ровное, медленное — и думала: вот так, наверное, это и работает. Не вспышкой, не объяснением в любви, не красивым моментом. Просто лежишь рядом с кем-то в темноте, и тебе не надо никуда идти.
И это само по себе уже ответ.