Заноза для Альфы

Глава 8

Дверь не открылась — она слетела с петель, ударившись о стену с треском и металлическим визгом, словно взбесившийся зверь рвался на свободу. Августин отпрыгнул раньше, чем я успела осознать происходящее: инстинкт, опередивший мысль.

В проёме стоял зверь.

Чёрный. Огромный — плечи упирались в притолоку, лапы заполняли всю ширину коридора. Шерсть — как смоль, непроглядная, впитавшая весь свет вокруг. И в этой непроглядной тьме горели глаза — жёлтые, без зрачка, без белка, просто два жёлтых огня, выжигающих пространство.

Я отступила к стене, вжалась в холодный камень.

Августин трансформировался мгновенно — не так, как я ожидала, не медленно и мучительно, а единым рывком, за долю секунды: рыжий волк, крупный, с вздыбленной холкой, встал между мной и чёрным монстром. Его грудь оставалась человеческой — бледной, беззащитной, пугающе уязвимой на фоне этой чёрной громадины, прожигающей его взглядом.

Они смотрели друг на друга. Полукровка и настоящий оборотень.

А потом рыжий прыгнул.

Схватка была короткой и жестокой — без красоты, без кинематографичной плавности, просто два зверя в узком коридоре, и звуки, которые я не хотела слышать: глухой удар, хруст, короткий рык, оборвавшийся в ничто. Рыжий волк отлетел к стене — не упал, но осел, прижав уши, и замер там, вжавшись в пол.

Чёрный зверь стоял посреди коридора.

Смотрел на меня.

Потом что-то произошло с воздухом — он сгустился, дрогнул, словно сама реальность перестраивалась — и зверь исчез. На его месте стоял Виктор. В том же тёмном пальто, в котором я видела его в первый вечер. Спокойный. Дышал ровно, будто не было ни коридора, ни рыжего волка у стены, ни сорванной с петель двери.

Он зло обошёл помещение, выискивая что-то взглядом.

Августин, уже в человеческом облике — с разбитой губой и рукой, прижатой к рёбрам — не поднимал глаз. Только дышал тяжело, с закрытыми веками, словно пытался удержать себя внутри.

Убедившись, что периметр чист, Виктор не посмотрел на меня сразу.

Сначала он обратил взор — на Августина. Долгий взгляд, молчаливый, без единого слова, который, судя по тому, как полукровка вжался в стену, стоил любой угрозы вслух. Потом — на коридор, на сорванную дверь, на то, что осталось от чужой нейтральной территории.

Потом — на меня.

И вот тут что-то изменилось.

Виктор пересёк коридор в два шага — не быстро, но неотвратимо, как движется нечто огромное, когда никуда не торопится — и я не успела даже отступить: стена была уже за спиной. Его рука легла на стену рядом с моим плечом. Не схватил. Просто оказался вплотную — и это было хуже любого захвата. Жаркое дыхание обдало кожу, вызывая мурашки, бегущие вниз по позвоночнику.

— Ты, — прорычал он бархатным голосом.

Одно слово. Без интонации, без повышения голоса. Именно поэтому по моей спине пробежал холодок.

— Виктор… — кроме его имени слова застряли комом в горле, а взгляд не отрывался от острой линии губ, которые я отвергла на последней встрече.

— Ты моя, — прошептал он. Всё так же тихо. — Это не обсуждается. Не контракт, не условия. Ты. Моя. С ним. В гостинице.

Метка обожгла кожу — резко, как в первый раз, когда его рука коснулась моего запястья при подписании. Жжение прокатилось вверх, разлилось по грудине, и я почувствовала, как тело отвечает на его близость само, без моего разрешения: пульс, жар под кожей, что-то глубже — по руке стала расползаться чёрная татуировка.

Но не это было сейчас важным.

Меня охватило желание приблизиться к нему.

Тяга.

Истинная пара.

То, чему невозможно противиться.

То, чем мы являемся на самом деле.

— Отойди, — я замотала головой, приходя в себя. — Никакая это не гостиница!

— Нет, — его взгляд был прикован к моей татуировке, на его руке проступала такая же.

— Виктор. Отойди, — поднимаю голову и смотрю на нависшую надо мной скалу. — Мне не до твоих нелепых подозрений.

Он смотрел на меня — жёлтые глаза в полуметре, и в них что-то бурлило под поверхностью: тёмное, горячее, совсем не методичное. Впервые я видела его таким… напуганным.

Метка истинной пары жгла холодом.

И что-то в этом жжении — в том, как оно вынуждало тянуться к нему, как его дыхание изменилось, когда я не отвела взгляд — смягчило его. Медленно, словно нехотя. Я увидела, как уходит из его плеч та намеренная напряжённость, с которой он держал себя после боя. Готовый сорваться на меня в любой момент. Как зверь сменялся человеком, которому я была небезразлична.

Он отступил на полшага.

Не ушёл. Но отступил.

Я выдохнула.

— Я искала людей, — сказала я ровно, без оправдания в голосе, потому что оправдываться было не в чем. — Нормальных людей, с которыми можно поговорить. Не об иерархии, не о рангах. Просто — поговорить. Августин — полукровка, он просто предложил мне помощь. Сказал, что проводит к дому старой гостиницы, где живут люди.

— Августин — полукровка западного клана? — уточнил Виктор. В его лице отразилось недовольство. Он скривился. — Августин, прости. Я не так понял… Надеюсь, вы сами понимаете, как это выглядит? Мужчина, женщина, гостиница…

— Это давно частный дом, — с хрипом выдохнул Августин, стараясь прийти в себя. — Тут живут рабочие.

— Августин, я оплачу все расходы на лечение, — поспешил извиниться Виктор, после обратился ко мне. — Ты больше никуда не ходишь без моего сопровождения.

Его взгляд был суров. Я сжала губы и проглотила обиду. В груди волной прошёлся страх, что я больше никогда не увижу не только людей, но и свою семью. Собрав всю волю, я нашла в себе силы ответить тому, кто пытался мной помыкать.

— Это моя жизнь, Виктор. Была и ей останется. Тебе придётся это принять, — мой голос поднялся на один тон и эхом отразился от стен.

Виктор смотрел на меня изучающе. Что-то прошло по его лицу — не злость, другое. Сложнее. Уголок его губ дрогнул. Он явно не ожидал такого сопротивления.

— Алина, — прорычал он с нажимом. — Я и так уже переборщил. Моя метка свела меня с ума. Зверь внутри утверждал, что ты в смертельной опасности.

— Но в итоге всё оказалось в порядке, — я развела руками.

— Почти. За исключением того, что ты…

Разговор прервался. Из-за угла коридора появились двое — мужчина и женщина. Они быстро подошли к Августину, подняли его — он не сопротивлялся, только прижимал руку к рёбрам и смотрел в пол. Ни слова. Его увели. Женщина испуганно взглянула на меня, прежде чем скрыться в проходе.

Виктор не смотрел вслед.

Смотрел на меня.