Заноза для Альфы

— А что ещё? — оборотень нервно дёрнула плечом и оглядела меня с интересом.

Я молчала.

Она усмехнулась.

— Ладно, бывает. Из ритма выпала — наверстаешь. Не задерживайся на улице дольше обычного. Если не знаешь, что сейчас и как, держись ближе к барам — там безопаснее. Оборотни нынче нервные. Каждый пытается урвать что-то своё: клочок земли, вещь или кого-то живого.

Кого-то живого.

Я вздрогнула и ушла, не оглядываясь. Решила послушать совет: укрыться, а там найти того, кому смогу доверять. Если таких не найдётся — хотя бы узнать, как выбраться из изнанки обратно в родной город.

Бар назывался никак — просто вывеска с нарисованной луной и открытая дверь, из которой пахло деревом, воском и чем-то сладким. Внутри было тепло, сумрачно, немноголюдно. Стойка, несколько столиков, бармен с татуировками. Добрый на вид, но стоило взглянуть — радужка звериных глаз сверкнула.

Я села у стойки.

— Космополитен, — сказал голос слева, словно читая мои мысли.

Я повернулась с открытым ртом.

Рыжеватый. Лет тридцати, с лёгкой небритостью. Взгляд излучал спокойствие и уверенность — будто он чувствовал себя в своей тарелке везде. Сидел через одно место, но повернулся ко мне с той мерой открытости, что выглядит случайной, но ей не является.

— Я не заказывала, — я положила сумку на колени и потянулась за кошельком.

— Я заплачу, — мужчина положил на стойку крупную купюру.

Бармен поставил передо мной бокал — розовый, со льдом, с долькой лайма по краю. Не стал разбираться, просто взял деньги и продолжил работу.

— Августин, — сказал рыжеватый и пересел на соседнее место. — Можно Август, если длинно.

— Алина.

— Наслышан.

Я посмотрела на него внимательнее. Обаятельный — первое слово. Второе — «слишком»: слишком расслабленный, слишком открытый, слишком вовремя оказавшийся рядом. Но не подозрительный. Скорее дружелюбный.

— Ты знаешь моё имя? — удивлённо спросила я.

Августин пожал плечами и сверкнул белоснежной улыбкой.

— В изнанке скоро все узнают, кто жена Муна, — он взял свой стакан — тёмное, без льда. Покрутил, на выдохе, будто сожалея, добавил: — Не каждый день альфа берёт человека в супруги. Тем более если тот вскоре становится одним из нас.

Я не тронула бокал. Смотрела на Августа изучающе — искала хоть одно доказательство, что ему можно верить.

— Ты оборотень?

— Полукровка, — сказал он легко, без той иронии, с какой Мила произносила то же самое. — Западный клан. Бывший, если быть точным: там сейчас некому принадлежать, некому повиноваться. Живу на всю катушку. Беру от жизни всё.

Смена альфы. Я помнила. Там сейчас неспокойно.

— Свобода — не всегда хорошо. Слышала, вам там нелегко, — заметила я.

— Не надо, — он улыбнулся. Живой, открытой улыбкой, без расчёта. Или с очень хорошо спрятанным расчётом. — Лучше выпей со мной. Это просто космополитен, ничего лишнего.

Я взяла бокал.

Первый глоток был холодным и кисловатым — клюква, лайм, что-то ещё, ускользающее от языка. Обычный коктейль. Я поставила бокал обратно.

— Почему ты гуляешь одна? — спросил Августин. — Мун не из тех, кто легко отпускает. Сбежала?

— Не сбежала. Вышла подышать, — я развела руками, будто пытаясь обнять воздух. — Хочу узнать этот мир получше. Найти друзей.

Я не кривила душой. Где-то внутри, под рёбрами, уже зрело знание: от всего этого так просто не уйти. И как никогда я нуждалась в опоре.

— Ищешь соратников? — он не улыбнулся. — Оборотни плохо умеют дружить. Мы звери, не люди. От него разило правдой — острой.

— Ты догадлив. Но я всё же попробую найти друзей здесь.

— Коль так, — он развёл руками, словно отпуская невидимую птицу. — Может, я смогу помочь?

Я сделала второй глоток. Коктейль был хорош — этого не отнять. Тепло разлилось от желудка вверх, по рёбрам, по плечам. Что-то во мне начало отпускать — медленно, как мышцы после долгого напряжения.

Я решила, что это просто алкоголь. Просто нормальный алкоголь после ненормальных дней.

— Давай попробуем. Расскажи, как тут всё устроено, — попросила я, стягивая шапку. В этом мире, среди оборотней, она была ни к чему.

Августин рассказывал хорошо — без лекционного тона Милы, а живо, с деталями, которыми хочется поделиться. Про кварталы, где можно трансформироваться без риска. Про рынки, где торгуют вещами, невиданными в обычной Москве. Про бары — этот был нейтральным, без клановой метки, вроде дипломатической территории.

Я слушала и пила. Первый бокал сменился вторым — я не заметила когда.

Всё стало мягче. Свет в баре — теплее, тягучее. Это уже был сигнал — я его заметила, но не приняла всерьёз.

— Тебе не страшно? Ты всё-таки человек. Жила, росла человеком. А тут — такое, — в его голосе скользнула тревога.

— Нет, — ответила я, и это было чистой правдой. Я не позволила себе придумать повода бежать от того, что открывалось немногим.

Я посмотрела на него. Рыжеватый, с небритостью, с живыми глазами. Не жёлтыми — карими, обычными, человеческими. Для оборотня странно. Для полукровки — в самый раз.

Августин улыбнулся.

В какой-то момент мы пересели за столик — я упустила этот миг. Бар притих, посетителей стало меньше. За окном изнанка жила своей жизнью — тот же синеватый свет, те же незнакомые лица, проплывающие мимо.

Медальон под одеждой теплел. И стремительно набирал жар, сильнее обычного.

Я сунула его под чёрную футболку спортивного костюма.

— Знаешь что, — Августин допил очередной коктейль и с глухим стуком поставил стакан. — Давай я помогу тебе с друзьями. Есть место рядом. Там живут люди, которые знают о нас. Нормальная гостиница, нейтральная территория. Может, там ты найдёшь того, кто поддержит тебя на новом месте.

Я смотрела на него. Звучало неплохо. Я даже наскоро придумала пару фраз, чтобы уговорить Виктора пустить в особняк хотя бы одну девушку, способную меня выслушать. Мысль о том, что я осталась совсем одна в чужом мире, вызывала дрожь в коленях. Мне нужно было выговориться кому-то, кто оказался бы в равном со мной положении.

— Это предложение помочь — или что-то другое?

— Это предложение помочь, — Августин сжал губы и отвёл взгляд. — Ничего в благодарность не требуется. Я рад, что семья Мунов наведёт порядок в клане на западе.

Я благодарно кивнула, едва скрывая счастье от подаренной надежды.

Я встала.

Августин поднялся следом — не торопясь, не хватая за руку. Просто оказался рядом и пошёл к выходу чуть впереди.