Заноза для Альфы

— Оборотни в России существуют в лесах. В закрытых кланах, на закрытых территориях. Москва — исключение, потому что здесь я держу порядок. Но в целом — это параллельный мир, который не пересекается с человеческим намеренно. Кланы боятся людей. Люди — если бы знали — боялись бы нас. Это статус-кво, который существует много лет.

— И ты хочешь его сломать.

— Я хочу его изменить, — поправил он. — Медленно. Управляемо. Оборотни умеют то, что не умеют люди. У нас есть ресурсы — не деньги, хотя и деньги тоже. Территории. Леса, которые никто не считает ценными, потому что не знает, что с ними делать. Способности, которые дают преимущества в определённых отраслях. Это можно монетизировать. Это можно вывести в легальный оборот, в человеческий бизнес, в структуры, которые работают по обе стороны.

— Бизнес оборотней в Москве, — сказала я медленно. Язык еле ворочался. То, что он озвучил, походило на кошмар.

— Для начала. Потом — шире.

— По всей стране?

— Да.

Камин потрескивал. Я смотрела на него — на его лицо, спокойное, как всегда, на жёлтые глаза, которые смотрели на меня без извинений.

— И тебе нужна жена-человек, — я в ужасе отступила на шаг, но его планы не думали меняться. — Как доказательство. Что вы можете жить в нашем мире. Что вам можно доверять. А по правде, это как? Можешь ли ты жить среди людей?

— Узнаешь, — голосом, лишённым чувств, ответил Виктор, глядя мне прямо в глаза.

Я отпрянула.

Не резко, не демонстративно — просто чуть не упала на какую-то декоративную статуэтку старше самой Москвы. За стеклом был лес — тёмный, плотный, бесконечный. Там что-то жило. И оно торжественно завыло, словно слышало, о чём идёт речь.

— Ты взял меня как декорацию, — мне с трудом удавалось сдержать слёзы.

— Это часть правды.

— Мне нравится вся правда, — слёзы предательски побежали по щекам крупными горошинами.

— Вся правда — что ты моя, — отрезал он.

Я нервно засмеялась. Коротко, без веселья.

— Парная. И сколько тут таких парных? Это очень удобно, правда?! Луна решила — и всё сошлось. И политика, и план, и жена под рукой, которая ни сбежать не может, ни отказаться. Очень практично с твоей стороны, милый муж, запереть меня — если и в клетке, то в самой ужасной из них!

Виктор сократил дистанцию между нами.

Он делал это медленно — так, как двигаются большие животные, когда не торопятся, но ты всё равно отступаешь. На этот раз я не отступила. Осталась у окна, скрестив руки.

— Алина! Ты думаешь, я выбрал тебя, потому что это выгодно? — с нажимом прорычал он.

Он остановился в трёх шагах. Смотрел на меня. В камине упало полено, рассыпав искры.

— Не надо, — я зарыдала. — Не надо говорить моё имя таким голосом, как будто я чего-то не понимаю. Я понимаю. Ты нашёл спутницу. Окей. Луна, связь, всё серьёзно — я верю. Но ты также нашёл человека, который нужен тебе для плана, который ты выстраивал, видимо, не один год. И одно накрылось другим так удачно, что ты даже не попытался мне об этом сказать сам. Я узнаю это — вот так, в разговоре, когда ты решил, что настало время объяснить мне мою роль.

— Я объяснил тебе ровно столько, сколько тебе стоит знать, милая!

— Ты объяснил мне, зачем я тебе нужна как инструмент! — я жалобно всхлипнула, сорвавшись на крик.

Что-то в его лице изменилось. Почти незаметно — чуть сдвинулись мышцы у скул, и глаза стали на тон темнее. Не злость. Хуже — он не понимал, почему я говорю то, что говорю. Вот так с ним. С могучим альфой.

И это было страшнее всего.

— Ты моя, — последний раз повторил он прямо в моё заплаканное лицо.

Я молча пошла к двери.

Не бежала — шла. Но быстро, потому что если я останусь ещё минуту, то либо окончательно разрыдаюсь, либо скажу что-то, что уже нельзя будет взять обратно.

— Зачем ты всё испортила?! — рычал Мун. — Только что всё было прекрасно. На нашей свадьбе ты сама призналась мне в любви. Всё было по-настоящему…

Я не остановилась.

Рука легла на дверной косяк раньше, чем я успела потянуть ручку, — он оказался рядом бесшумно, как всегда, и я ненавидела эту его способность. Я дёрнула ручку. Дверь не открылась — он держал косяк, и одного его веса хватало.

— Убери руку.

— Ты остановишься и ответишь мне, что между нами не так?

— Всё не так! Я тебя выслушала. Я всё поняла. Отпусти.

— Ты ничего не поняла, — в его голосе что-то лопнуло — не громко, но ощутимо, как натянутая струна. — Ты моя истинная пара. Это не контракт, не политика, не план — это то, что есть, и это не обсуждается. Ты обязана…

— Не смей приказывать мне, — сказала я тихо.

— Ты обязана повиноваться мне! — голос его поднялся, ударил в стены, и в нём было что-то нечеловеческое — низкое, утробное, от чего у меня мгновенно встали волоски на руках. — Ты моя парная, ты подписала контракт, и ты не уйдёшь, пока я не…

Я рванула ручку и убежала в слезах.