Страница 49 из 55
Стояла и смотрела на свое отражение: невеста влиятельного политика. И это отражение было чужим. В этот момент из-за окна салона блеснула вспышка. Потом еще одна.
Папарацци, как тараканы, всегда находили щель. На следующий день наши снимки – две такие разные невесты у зеркала – облетели все светские колонки. Подпись гласила: «Сестра и невеста: гармония стилей в преддверии торжества».
На улице меня теперь не просто узнавали – со мной стали «здороваться». Люди, которых я видела впервые, кивали мне как старой доброй знакомой, кричали через улицу: «Людмила, крепитесь!» или «Мы за вас!». Это был сюр!
Вечером, вернувшись в свою теперь уже идеально отремонтированную квартиру, я ощущала одну усталость. Беня, свернувшись калачиком на диване, брезгливо косил на меня желтый глаз.
Я садилась рядом с ним, и он, после минутного раздумья, позволял почесать себя за ухом. Его мурчание было единственной искренней реакцией на этот цирк.
Звонил Леша, спрашивал, как дела, и мы ругали погоду, цены и начальство в больнице — обычные, нормальные вещи. Иногда звонила Алена, чтобы с восторгом обсудить, какими ленточками перевязать приглашения.
Анечка теперь разговаривала, она часто присылала голосовушки: шепотом рассказывала, что Умка сегодня впервые клюнул мышь из ее рук, и это было «страшно, но очень интересно».
Мельников звонил редко – он был поглощен финальной предвыборной гонкой. Его звонки были четкими, по делу:
– Все хорошо? Никаких проблем? Хорошо. Скоро увидимся.
Мы редко писали друг другу. Он отвечал, но сухо. А выглядела на его фоне болтушкой. Но мне нравилось выуживать из него эмоции. Видеть их на его лице было бесценно.
А ощущать его руку на моей – еще ценней. Я никак не могла к этому привыкнуть, как школьница трепетала каждый раз. И запрещала себе выдумывать больше, чем нужно, но не могла…
В моем странном новом мире, который был полностью связан с этим мужчиной, все было гладко, удобно и… абсолютно нереально!
Только работа, брат, его невеста, маленькая девочка с совой и ворчливый кот – оставались точками опоры. Они были настоящими. В их присутствии не надо было улыбаться в камеру или выбирать слова. Они любили (или терпели, в случае Бени) меня просто так.
А Мельников?
А Мельникову не помешает еще парочка фирменных Люсиных бунтов, чтоб не расслаблялся.