Страница 55 из 55
34
Свадьба Евгения Мельникова была событием, к которому столичный бомонд готовился неделями.
И она превзошла все ожидания.
Его белоснежный особняк, превращенный в цветущий сад, свет хрустальных люстр, переливающийся на вечерних платьях, украшениях и лакированных туфлях.
Казалось, сюда свезли все лимузины и все бриллианты города. И в центре этого бури – я.
Я шла к
нему
по длинной бело-золотой дорожке под прицелом сотен камер. Вспышки папарацци ослепляли, создавая вокруг ощущение нереальности, киношной феерии.
Сквозь этот гул и блеск я видела только его.
Он стоял у алтаря, не в привычном строгом костюме, а в смокинге, от которого его фигура казалась еще более величественной. Его взгляд был прикован ко мне, и в нем не было ни капли игры. Теперь я это знала.
Церемония, голоса, кольца, обязательства. И когда мужчина сочетающий нас браком произнес: «Можно поцеловать невесту», наступила та самая, замирающая в ожидании пауза.
Мой, кажется, теперь уже не совсем фиктивный муж не стал ее затягивать. Наклонился, и его губы коснулись моих.
Это не был страстный порыв из серверной и не та нежная исследовательская медлительность из библиотеки. Это был публичный, но от этого не менее подлинный, поцелуй-обет. Твердый, теплый, ставящий точку.
Когда мы оторвались друг от друга, я в легком шуме, едва слышном мне одной, поймала взгляд своего брата и по совместительству свидетеля.
Он стоял чуть поодаль и едва заметно подмигнул, его глаза говорили яснее слов: «Я же говорил». И в его улыбке не было торжества, а было просто человеческое, братское облегчение. Что я теперь в надежных руках.
Все прошло безупречно. Тосты, первый танец, где его рука на моей спине жгла даже через тонкую ткань платья, улыбки, рукопожатия.
В какой-то момент, кружась в вихре приемов, ловя на себе восхищенные и завистливые взгляды, я поймала себя на странной мысли. Я вспомнила тот день, когда подписывала наш брачный контракт.
Сидела в его кабинете с холодным комом в груди, и думала, что подписываю себе приговор. Что добровольно забираюсь в золотую клетку на восемь лет, лишаю себя права на настоящее чувство, на случайность, на сумасшедшую, неконтролируемую любовь. Мне казалось, я подписываю отречение от счастья. А оказалось, я под тем документом подписалась в его получении.
Поздно вечером, когда последние гости начали разъезжаться, мы оказались в зимнем саду, в тихом уголке, скрытом от посторонних глаз. Шум праздника доносился сюда приглушенно, как звук из другого мира.
– Устала? – спросил он, подавая мне бокал с водой. Его смокинг был расстегнут, галстук ослаблен.
– Невероятно, – честно призналась я. – Но это того стоило.
Он помолчал, глядя на игристую воду в бокале.
– Я вспоминал сегодня наш контракт, – сказал он негромко.
Во мне что-то екнуло. Я посмотрела на него, пытаясь угадать его мысли.
– И?
– И я понимаю, что он устарел, – он поднял на меня глаза. – В нем была логика, правила игры. Но в нем не было главного.
Я не дышала, боясь спугнуть ход его слов.
– В нем не было этого, – он сделал шаг и провел пальцем по моей щеке, вдоль линии, где еще оставались следы счастливых слез. – Не было возможности стоять вот так и понимать, что восемь лет – это смехотворно мало. Это даже для старта не годится.
– Женя…
– Я хочу составить новый, – перебил он меня, его голос прозвучал твердо и ясно. – Единственным пунктом в котором будет срок: «Навсегда». Без оговорок. Без условий. Просто ты и я. И Аня. И даже твой полосатый хаос. Все. Остальное – детали, которые решим по пути.
В горле у меня встал ком. Нет-нет, я не заплачу! Такой красивый макияж, ну Люся, не епрст!
– Ты предлагаешь переписать сделку? – прошептала я.
– Нет, лучше, – он покачал головой и улыбнулся той самой, редкой, настоящей улыбкой. – Я предлагаю ее разорвать. И начать все сначала. Без всяких сделок.
Он взял мою руку, обернул свои пальцы вокруг моих.
– Так что скажешь, Люся? Готова подписаться под этим?
Я посмотрела на наши сплетенные руки, на его лицо, которое за несколько месяцев стало для меня самым родным и желанным в мире.
Вспомнила ту девушку в его кабинете, которая боялась тюрьмы. Этой девушки больше не было. Была я. Та, что получила все.
– Да, – ответила я просто, без колебаний. – Я бы такой подписала. Сразу в двух экземплярах.
Он рассмеялся.
Потом притянул меня к себе, и его поцелуй в тишине зимнего сада, стал первой печатью на нашем новом, единственно важном договоре.
Без срока. Без условий. Навсегда.
Постскриптум. И, кстати, Женя победил в выборах. А позже пошел на второй срок, но потом на середине кампании снял свою кандидатуру. Хотел чаще проводить время с семьей. Ну и, наверное еще потому что мы ждали мальчика.
;)
КОНЕЦ