Страница 47 из 55
– У меня есть кот, – вдруг выпалила я, останавливаясь. — Беня. Бенгал. Я его очень люблю. Он член семьи. Без него я никуда не перееду. Вообще.
Мельников остановился тоже.
Он медленно повернулся ко мне. По его лицу прошла целая гамма эмоций: легкое удивление, мгновенная оценка масштаба «проблемы», легкое раздражение от нового, неучтенного фактора.
И как я, подписывая контракт, не учла будущего своего трехлетнего капризного бенгальского кота с характером римского императора?
Мой бедный будущий фиктивный муж закрыл глаза, сделал глубокий вдох, будто собираясь с силами для важного заявления на совете директоров. Потом открыл.
– Ладно, – сказал он просто. – Привози своего кота. Но с условием: он не будет охотиться на Умку. Или наоборот. Мы это обеспечим.
Его капитуляция была настолько полной и безоговорочной, настолько комично-величественной, что я не смогла сдержать улыбку.
Широкая, неподдельная, глупая улыбка расползлась по моему лицу. Я даже не пыталась ее скрыть.
– Спасибо, – прошептала я.
– Не могу сказать «не за что», потому что с моей стороны это огромная уступка, – он покачал головой, и на его губах тоже дрогнула улыбка, на этот раз слегка усталая, но мягкая. – Видимо, мой дом обречен стать приютом для самых разнообразных живых существ. Начиная с меня.
– О, вы себе льстите, товарищ будущий мэр! Какое же вы живое существо? Вы не любите котов. Вы - робот.
Мельников рассмеялся. Уже не сдерживаясь.
Мы снова пошли, и я ловила себя на странном, тревожном чувстве. Мне нравился этот мужчина. В этот момент, без камер (хотя щелчок все еще звенел в ушах), без пафоса, уставший и сдавшийся перед необходимостью терпеть моего кота, он был… настоящим.
И привлекательным именно этой нечаянной человечностью.
Я украдкой посмотрела на его профиль, освещенный лунным светом. Он смотрел вперед, и его лицо опять стало непроницаемым, задумчивым.
Который из этих двух людей был правдой? Тот, что улыбался, глядя на дочь с совенком, или тот, что всегда помнит о щелчке камеры?
И страшно-то как!
Что все его поступки, даже самые, казалось бы, искренние, на самом деле продиктованы необходимостью – перед камерами, перед избирателями, перед необходимостью удержать удобную для себя картину мира.