Страница 28 из 55
Он медленно повернулся ко мне и долго смотрел на меня, словно пытаясь понять, насмешка это или странная форма снисхождения.
– Вы позволяете себе слишком… много, Людмила Дмитриевна, – процедил он наконец. Но былого леденящего напора в голосе не было. Он звучал устало.
– Я позволяю себе видеть то, что есть, – парировала я, не отводя глаз. – И констатирую факт. Ничего более.
Анечка, тем временем, уже натягивала курточку, поглощенная предвкушением прогулки. Этот короткий, напряженный диалог между взрослыми прошел мимо нее, и слава богу.
Мельников провел рукой по лицу, жест, который я у него никогда не видела. Он выглядел внезапно уставшим, почти обычным человеком.
– Идите, – сказал он, обращаясь больше к окну, чем ко мне. – Только… следите, чтобы она не перемерзла.
– Конечно, – кивнула я, уже направляясь к двери, куда нас уже звала, подпрыгивая от нетерпения, Аня. – И вам бы тоже лучше показаться рядом. Или это тоже будет слишком… много?
Ох, как он на меня зыркнул!
Я решила поскорее ретироваться, взяла девочку за руку, и ее маленькие пальчики доверчиво сомкнулись вокруг моих.
Пока мы шли по длинному, устланному ковром коридору к выходу, я снова чувствовала его взгляд у себя в спине.
Да уж, все стало еще сложнее. Мстить будет непросто, потому что этот человек скорее всего будет с удовольствием вовлечен в любую мою игру.
Но и ненавидеть его у меня тоже будет получаться из рук вон плохо.
Видеть в нем монстра было легче. Гораздо легче, чем осознавать, что где-то в глубине этой ледяной глыбы все еще теплится живой огонек.
Потому что монстра можно ненавидеть безусловно.
А как ненавидеть того, кто только что поцеловал своего ребенка в лоб таким потерянным, таким человеческим поцелуем?