Страница 26 из 55
Его руки легли на мои плечи и не сразу отстранили меня от себя. Я была на голову ниже его, чувствовала себя хрупкой и уязвимой и… глупой. От него пахло кожей, дорогой шерстью, тонкой нотой парфюма, кофе и усталостью. Или? Не могла понять чем-то еще… вкусным.
Испугалась, что слишком очевидно принюхиваюсь к нему и сама от него отскочила.
Мельников смотрел на меня серьезно, как и всегда. Но в его взгляде было что-то еще. Что-то, что он очень быстро скрыл за маской равнодушия.
– Я и есть человек слова. Мое слово – это единственная валюта, которая имеет в моем мире непреложную ценность. И да, в этой ситуации я его нарушил. Не в конечной цели – контракт, наши условия. Я нарушил его в методах. Я допустил грубость, неточность, которая причинила боль невиновному человеку и поставила вас в невыносимое положение. Это перечеркивает очень многое в ваших глазах.
– Пусть вы заставили меня согласиться на контракт, вы полностью себя дискредитировали! Я буду вас презирать все это время.
– Вы имеете на это полное право. Более того, я этого и ожидал. Вы думаете, я рассчитывал на вашу симпатию? На теплые чувства? Нет. Контракт – это документ. Это взаимовыгодная, хоть и вынужденная с вашей стороны, сделка. В нем нет графы «уважение» или «личные отношения». В нем есть пункты об обязанностях, правах, гарантиях вашей безопасности и неприкосновенности вашей личной жизни. Ваше презрение – это естественная эмоциональная плата за мой проступок. Я ее принимаю.
– Вы создали ситуацию, где у меня не осталось приемлемых альтернатив. Это манипуляция. Это давление. Это грязно.
Мы дошли до уже знакомой мне двери – двери девочки – и остановились.
Мельников повернулся ко мне и заговорил:
– Вы согласились на контракт, чтобы защитить другого человека. В этом поступке – вся ваша суть, которую я, кстати, оценил. Именно поэтому вы здесь. Потому что в мире, где все гнутся и ищут выгоду, такая реакция – редкость. Дорогая, но редкость.
Вы будете жить в этом доме. Вы будете исполнять условия. И да, вы можете меня презирать каждый день, каждую секунду. Это ваш выбор, и я не стану его оспаривать или пытаться его изменить. Но в рамках этого контракта вы получите то, о чем мы договорились: полную безопасность для себя, для вашего брата и для тех, кто вам дорог.
Мое слово в этом – неизменно. Даже если вам сейчас в него невозможно поверить.
А что до произошедшего… Мужчина, ответственный за эту ошибку, уже понес наказание. Не для того, чтобы вы меня меньше презирали. А потому, что в моей системе безнаказанности не бывает. Даже для тех, кто действует в моих интересах, но промахивается. Вы это заметили. И правильно поняли.
Я тоже допустил ошибку. Я был уверен, что вы находитесь в своей квартире, и мое желание поговорить с вами было слишком сильным. Я причинил вред невинному человеку и заставил вас сделать выбор под давлением. Это перечеркивает любые слова о чести и морали.
Я не ожидаю вашего доверия или прощения. Это мое наказание. Но я прошу вас понять мою ситуацию полностью. Когда вы ушли из моего дома в прошлый раз, моя дочь, Аня, снова перестала говорить. Мы делали все возможное: лучшие врачи, новые методики, полная забота.
Ей стало физически лучше, она даже гулять на улицу вышла. Но она больше не говорила. Она молчала, как и раньше, погрузившись в свой внутренний мир, который я, как ее отец, не могу достичь. Она говорит только при вас.
Простите. Если я вас обидел, оскорбил, разочаровал. Я понимаю, что мои методы унизительны и жестоки. Но вы нужны мне. Не только как фиктивная жена для выполнения условий контракта.
Вы нужны мне… как сочувствующий человек с большим сердцем. Я видел, как вы беспокоитесь о своем питомце, как вы защищали свою знакомую, как вы заботитесь о брате. Эта способность к сопереживанию, эта эмоциональная открытость – именно то, что я хочу дать своей дочери.
Пожалуйста. Вы нужны моей дочери.
Я заплакала и, кивнув, позволила увести себя в комнату девочки.