Страница 13 из 55
9
Мое лицо, должно быть, было красноречивее любых слов, потому что Виктория, подняв голову от планшета в руках, замерла. Иван Николаевич, стоявший у окна с телефоном, резко перестал разговаривать с кем-то на связи и вытаращился на меня.
В их глазах – немое любопытство. Они слышали, должно быть, приглушенные голоса за дверью, но теперь видели результат – меня, выходящую из святая святых с видом приговоренной.
Я прошла мимо них, не поворачивая головы, глядя прямо на тяжелую дверь в конце приемной.
Если честно, я ждала окрика, мягкого, но не терпящего возражений голоса Евгения Степановича: «Вернитесь, мы же не договорили».
Или просто тяжелой руки на своем плече.
Дверь, за которой был город, улица, обычная жизнь, оказалась ближе, чем я думала. С приближением к ней, я уже почти бежала.
Я боялась, что из-за колонн или из темной ниши под лестницей появятся амбалы Мельникова. Большие, непроницаемые, вежливо перекрывающие путь. «Евгений Степанович просит вас вернуться».
Но вокруг было пусто.
Бежать! Срочно бежать!
Взяла за ледяную ручку и толкнула дверь. Холодный воздух распахнул полы моего наспех накинутого пальто, которое я не успела застегнуть. Меня охватила дрожь, словно я мышка. Ха! Убегающая от кота.
Я выбежала на улицу. На территории вокруг дома находились люди, но никто не обращал на меня внимания. И что самое важное – никто не гнался за мной.
Значит, он меня отпустил. Сознательно. Значит, его расчет был именно таким: дать мне уйти, чтобы я сама все обдумала.
Чтобы страх и логика сделали свое дело без грубого давления. Чтобы я сама, в тишине своей квартиры, взвесила его «предложение» и пришла к единственно возможному выводу.
Он дал мне убежать, зная, что мне бежать, по сути, некуда.
Я перешла на шаг, уже не бежала.
Добралась до машины с четким ощущением, что отсутствие погони – всего лишь затишье. И меня сейчас догонят, схватят и потащат к алтарю.
Быстро села в тачку, завела мотор дрожащими руками, заблокировала двери и газанула в пол, даже не прогрев двигатель. Он взревел, дернулся и рванул вперед, обдирая колесами бордюр.
Я неслась куда глаза глядят, смутно помня дорогу сюда. Меня вел слепой, животный импульс – увеличить расстояние.
Хотя кого я обманываю? Сама на себя нагоняю страх. Они не станут гнаться по пятам. Они просто знают номер моей машины. И мое имя. И более чем уверена, что в том конверте – полное досье на меня. Включая пару нюдсов, которые я делала в студенчестве. (Ну а почему бы и нет? Если уж накручивать себя, то по-полной!)
В ушах стучала кровь. Я пыталась дышать глубже, по инструкции из приложения для медитации, которое когда-то скачала от скуки. Вдох на четыре счета. Выдох на шесть. Это не помогало.
Перед глазами стоял конверт из плотной, кремовой бумаги на его столе. Он даже не потрудился его вручить. Просто положил, как ловушку, в которую нужно было войти самостоятельно.
– «Фиктивная жена»! – фыркнула я. – Да что он о себе вообще думает?!
Сама не заметила, как подъехала к своему дому. Припарковалась, положила руки на руль и уронила голову.
– Докатилась…
Хоть смейся, хоть плачь.
В голове мелькали различные перспективы того, что меня ждет: общая фотография в новостной ленте. Его рука на моей талии на каком-нибудь благотворительном вечере. Наше выдуманное знакомство, которое мне предстоит выучить. И постоянный, едкий страх разоблачения, который станет фоном всей этой фарсовой жизни.
Я выпрямилась и резко потянулась за бутылкой воды в бардачке. Вода была теплой, но смыла ком в горле.
Может, сбежать? Они найдут меня через брата или впутают еще и его. Обратиться в полицию? Очень смешно!
Что, блин делать в таких ситуациях?
Я словно совершила что-то противозаконное и теперь пытаюсь придумать, как спасти собственную шкуру.
Но я ведь не сделала ничего противозаконного. Ну, да, сбила бабульку, которая оказалась аферисткой.
Вдох на четыре, выдох на шесть…
Лучшим решением будет просто поговорить с Мельниковым. Откровенно, без этих игр в размытые речи политиков.
Нужно ясно и спокойно объяснить, что я не готова становиться ему ни невестой, не женой – пусть даже и на бумаге, для проформы. Я не пешка, которую можно передвигать по его шахматной доске, когда вздумается.
Я свободная женщина, в конце концов. Заведующая отделением, уважаемая среди коллег и пациентов. Моя жизнь, со всеми ее тревогами и заботами, принадлежит мне.
Дам слово, если ему так важно – подпишу любой договор о неразглашении тайн. Но пусть ищет себе другую кандидатуру на эту роль.
У кого-нибудь, наверняка, найдётся больше времени и меньше принципов для таких комбинаций.
А у меня дел – навалом.
Больница, где каждый день нужно быть собранной и ответственной.
Ремонт в квартире, который тянется уже полгода, и вечно не везет с прорабами.
Кредитов – выше крыши! (Только тссс… Брату моему об этом ни слова, он и так слишком обо мне беспокоится!)
И ещё кот, этот пушистый тиран, который требует внимания ровно в тот момент, когда я падаю с ног.
Где уж тут изображать светскую львицу или идеальную невесту для публичных выходов? Мне некогда.
И вообще… Я люблю другого. Пусть даже этот другой об этом не знает, пусть даже это чувство сейчас похоже на тихую, упрямую боль где-то под рёбрами. Но оно есть. Оно настоящее.
А значит, надевать на себя маску жены, даже фиктивной, для другого мужчины – предательство. В первую очередь – самой себя.
Всё. Решено. Так и сделаю. Скажу ему прямо, глядя в глаза, без дрожи в голосе. Как только он снова появится на моем горизонте.
А что-то мне настойчиво подсказывает, что он еще появится.