Страница 49 из 61
Я пересел ближе к выходу, выпил подогретый солевой раствор и позволил Ивару накрыть колени пальто. Со своего места Мара увидела. Не подошла и не спросила. Это тоже было частью нового порядка: Орса отвечала за моё тело, экзамен — за её будущее.
Температура поднялась на две десятых. Орса разрешила остаться при условии, что во время голосования я не встану.
— Вы видели его? — спросила она, не глядя на меня.
— Да.
— Почему не остановили экзамен?
— Это решала Лея. Я передал записку.
— Могли закричать.
— Мог. Тогда Таль аннулировал бы результат за вмешательство.
Мара открыла глаза.
— Спасибо, что не спасли.
— Вы сами обнаружили подмену.
— Именно.
Это было первое спасибо после разрыва, относящееся не к лекарству и не к бумагам. Я принял без попытки приблизиться.
Комиссия вернулась.
Таль зачитал оценки. Теория — высокая. Приготовление — высокая. Анализ — без ошибок. Нарушение набора зафиксировано и не относится к кандидату.
— Решение принимается голосованием, — сказал он.
Мастер Грен — «за». Сайна Мор — «за». Судебный представитель — «за». Цеховой секретарь посмотрел на Таля и сказал «воздержался».
Остался председатель.
— Моё мнение не изменит большинство, — произнёс Таль. — За.
Он поставил печать на свидетельство.
Мара Элиза Лорен получила самостоятельную лицензию мастера-аптекаря в последний день вдовьего разрешения.
Тиль обнял её раньше, чем вспомнил о комиссии. Мара рассмеялась — впервые громко, без сухой осторожности. Даже Сайна Мор улыбнулась.
Я остался у своего места.
После церемонии Мара подошла сама. На груди у неё висел новый медный знак мастера, имя выгравировали при нас.
— Теперь мои выводы примут в трибунале, — сказала она.
— Да.
— И цех больше не назначит управляющего.
— Да.
— Вы можете поздравить длиннее.
— Поздравляю, мастер Лорен.
— Лучше.
Мы обменялись короткой улыбкой. За ней не следовало обещание отношений. Но между нами снова существовало что-то, кроме протокола.
У выхода Лея передала Маре подменённый флакон в двойном пакете для независимого анализа. На синей нити пломбы остался жирный состав, которым пользовался Роут. Это связывало его с попыткой сорвать экзамен и прежними флаконами.
— Теперь он будет действовать быстро, — сказала Лея. — Таль потерял возможность оспорить вашу квалификацию.
— И знает, что лишайник у Орсы, — добавил Ивар.
Мы вернулись в аптеку двумя экипажами. Мара ехала с Тилем и Леей, я — с Иваром. У «Белой ветви» толпились соседи: новость о лицензии дошла раньше нас.
На прилавке лежала длинная коробка с личной печатью Корвина Таля.
Посыльный оставил её час назад. В накладной значилось:
«Генералу Северину Вельду. Полный лечебный состав. В знак прекращения разногласий».
Мара не коснулась коробки.
— Он только что отказался дать лишайник без контроля, — сказала она. — Теперь прислал готовое противоядие.
— Значит, хочет, чтобы мы его использовали, — ответил я.
Лея опечатала вход и вызвала Орсу.
Лицензия Мары ещё не успела остыть от гравировки, а первый препарат, который ей предстояло проверить как самостоятельному мастеру, должен был меня убить или спасти.