Страница 41 из 61
ГЛАВА 14. Генерал без приказа
В семь утра я подписал распоряжение о собственном отстранении.
Документ занимал одну страницу. Руководство операцией переходило магистрату Лее Дорн, военная группа подчинялась её письменным требованиям, я оставался свидетелем и председателем комиссии по снабжению без права проводить обыски, задержания и охранные мероприятия.
Ивар прочитал дважды.
— Военная палата потребует объяснений.
— Получит.
— Могут снять с комиссии.
— Могут.
— Таль именно этого добивается.
Я приложил печать.
— Он добивается, чтобы любое наше доказательство выглядело добытым под давлением. Вчера я помог.
— Передача командования не вернёт Мару.
— Не для этого подписываю.
Ивар положил лист в папку. За окном светало. Мы находились в кабинете Военного управления; я не спал больше суток. Металлический привкус держался постоянно, пальцы мёрзли даже в перчатках. Орса велела оставаться дома, но официальную передачу нельзя было отправить посыльным. Подпись при свидетеле имела другое значение.
— Что с лишайником? — спросил я.
— Судья одобрил изъятие лечебной доли до рассмотрения жалобы. Приставы вошли в дом Таля в шесть утра. Он выдал запечатанный ящик, но требует независимой проверки веса и чистоты.
— Разумно.
— Он рассчитывает задержать проверку.
— Тогда пусть Лея назначит двух хранителей сегодня. Орса получит пробу и начнёт анализ без меня.
Ивар кивнул.
— А Мара?
— Решит сама, будет ли участвовать.
Слова дались легче, чем решение не влиять на ответ.
Я снял с пояса связку ключей «Белой ветви». После ночи металл успел нагреться у тела. Положил в отдельный конверт, записал время и место, поставил печать. Рядом — медицинские записи и копия формулы, которые Орса имела право получить независимо от Мары.
— Едем к Лее, — сказал я.
* * *
Лея приняла нас в комнате для допросов, а не в кабинете.
Каменный стол, четыре стула, одна лампа. На стене — часы и лист с правами задержанного. Мара здесь не находилась. Тиль ночевал у булочника, она — в гостевой комнате при магистратуре под гражданской охраной.
Лея положила перед собой чистый протокол.
— Вы пришли добровольно?
— Да.
— Понимаете, что показания могут быть переданы военному трибуналу?
— Да.
— Майор Несс присутствует как свидетель или представитель армии?
— Как свидетель подписания передачи командования.
Ивар передал документ. Лея прочитала и отложила.
— Начните с первого обыска.
Я начал.
Назвал время входа в аптеку, отсутствие ордера, требование Мары, приказ вскрыть замки. Не ссылался на смерть Берга как на оправдание. Она объясняла причину, но не создавала право.
Потом описал вчерашний запрос, решение использовать аптеку как приманку, ложное подтверждение, скрытые посты и намерение вывезти Мару без её согласия. Ивар подтвердил, что возражал. Подтвердил и то, что я осознавал прежний письменный порядок.
Лея писала, не перебивая.
— Вы знали, что госпожа Лорен расторгла участие до начала операции? — спросила она.
— Да.
— Почему не остановили?
— Считал возможность задержать Дарена или Роута важнее её отказа.
— Формулировка точная?
— Да.
— Считали ли вы, что ваша личная связь даёт дополнительное право решать за неё?
— Нет. Но использовал знание её страха и происхождения как довод, почему должен защитить.
Перо Леи остановилось.
— Происхождения?
— Личные сведения, не относящиеся к делу. Если она решит сообщить, сделает сама.
— Однако вы использовали их при решении операции.
— Да.
Лея записала без уточнения содержания.
— Результат?
— Никто не пришёл. Запрос, вероятно, был провокацией, рассчитанной на нарушение процедуры и устранение Мары из расследования.
— Вероятно, — подчеркнула она.
— Да.
— Что вы просите сейчас?
— Принять руководство, оформить мои действия для трибунала и вернуть Маре ключи без условия. Военные посты сняты. Если она захочет охрану, назначьте гражданскую, которую сможет отказаться впустить.
— Прощения не просите?
— У вас — за нарушение закона. У неё не могу просить так, чтобы просьба стала ещё одним требованием ответить.
Лея откинулась на спинку стула.
— Разумная мысль пришла поздно.
— Да.
— Это раздражает.
— Понимаю.
— Сомневаюсь.
Она позвала писаря. Распорядилась зарегистрировать передачу, направить копию в Военную палату и снять мои полномочия с внутренней линии магистратуры. Затем оформила гражданский пост у аптеки как предложение владельцу, а не обязательную охрану.
— Госпожа Лорен может отказаться полностью, выбрать часы или заменить стражника, — сказала Лея. — Военные не получают график без отдельного запроса.
— Согласен.
— Ваше согласие больше не требуется.
— Верно.
Лея взяла конверт с ключами.
— Лишайник изъят. Проба у Орсы через час. Я сообщу Маре, но не от вашего имени.
— Сообщите также: медицинские записи переданы Орсе, возвращаться к лечению ей не нужно.
— Не нужно или вы не хотите?
— Не нужно. Формула зафиксирована, Орса может продолжать с другим аптекарем. Если Мара вернётся, это будет её решение, не цена моей жизни.
— Хорошо.
Лея закрыла протокол.
— Теперь о Дарене. Ночью мы получили ордер на его кабинет, дом и банковские счета. Терминал использовали его личным ключом. Ключ не подделан.
— Значит, был он.
— Или человек, которому он отдал ключ. Вахтёр видел Дарена в управлении в два двадцать. Через десять минут видел фигуру в его плаще у терминала. Лица не рассмотрел.
— Дарен мог создать алиби в одном коридоре и пройти в другой.
— Мог. Доказывать будем маршрутом и записями.
— Платежи?
— В его столе нашли квитанции фонда на имя покойного брата. Небольшие суммы три года, затем крупная выплата после запуска 47-Б. Книги экстренных расходов нет.
— Где должна храниться?
Ивар ответил:
— В сейфе начальника снабжения. Дарен получил её вчера якобы для сверки расходов Кайрской.
— Вернул?
— Нет.
Лея положила на стол копию расписки. Подпись Дарена, время — час до его исчезновения.
— Он ушёл вместе с книгой платежей, — сказала она. — Теперь ищем не только человека, но документ, связывающий фонд с военными выдачами.
— Военные ресурсы передаю по вашему запросу.