Страница 23 из 61
ГЛАВА 8. Доза доверия
Прозрачный флакон нашли в сапоге майора Листа.
Утром санитар принёс его вещи для описи: мундир, ремень, кошелёк, письма и пару высоких сапог. Один оказался тяжелее второго. Под стелькой лежал свёрток из промасленной бумаги.
— Прятал от врачей, — сказала Орса. — Значит, знал, что давать не положено.
Лист снова спал. Ночью он успел сообщить только, что стабилизатор раздавал цеховой человек у ворот крепости. Имени не запомнил. Флаконы выдавали без записи, по одному на каждого получателя 47-Б.
Мы стояли в малой лаборатории лазарета. Вытяжной шкаф здесь был хуже, чем у Мары: деревянный короб у стены, жестяная труба и ручная заслонка. Орса велела открыть окно, несмотря на мороз. Ивар поставил у двери часового. Лея приготовила протокол.
Я находился на табурете у стены. Это было условием Орсы: либо сижу в пределах её зрения, либо остаюсь в палате. Пальто мне не вернули. Серый больничный халат доходил до колен и лишал любой возможности выглядеть командующим.
— Не трогайте свёрток, — сказала Мара санитару.
Она надела плотные перчатки и перенесла находку щипцами на металлический поднос. Промасленная бумага потемнела в одном месте.
— Протёк? — спросила Лея.
— Возможно. Или масло попало снаружи. Сначала проверим бумагу.
Мара провела по тёмному пятну полоской простого реактива. Белая бумага стала жёлтой, затем у края проступил серый ободок.
— Тот же катализатор, — сказала она. — Концентрация выше, чем в крови.
— Стабилизатор содержит яд? — спросил Ивар.
— Пока знаем только про катализатор. Не заставляйте меня повторять это после каждой капли.
— Я могу записать на стене, — предложила Орса.
Ивар промолчал.
Мара развернула свёрток. Внутри лежал флакон из тонкого прозрачного стекла, запечатанный синим воском. Один край пробки треснул, от горлышка вниз шла едва заметная линия. Жидкость оставалась прозрачной.
Лея сверила вид с описанием второго флакона Берга.
— Совпадает.
— Внешне, — уточнила Мара.
— Я уже выучила.
— Тогда мы хорошо проводим время.
Она подкатила под вытяжной шкаф низкий столик. Сначала поставила флакон в глубокую чашу с сухим песком, затем нагрела металлическое кольцо и срезала воск, не касаясь пробки. Нить под пломбой была синей, армированной. Лея отделила короткий конец и опечатала для сравнения с одеждой взломщика.
— Теперь пробка, — сказала Орса.
— Стекло повреждено. Если тянуть вверх, горлышко может отломиться.
— Срезать?
— Потеряем часть следов на пробке. Лучше зафиксировать корпус и повернуть её на месте.
Мара обернула флакон мягкой тканью, зажала в деревянном держателе и взялась щипцами за пробку. Повернула на малую долю.
Раздался хруст.
Трещина пошла вниз. Жидкость выступила на стекле и впиталась в ткань. Мара отдёрнула левую руку, но поздно: перчатка потемнела у основания большого пальца.
— Вода, — сказал я, поднимаясь.
— Стоять.
— На вас состав.
— И на столе. Сначала закрыть источник.
Она прижала деревянную заслонку вытяжного шкафа локтем. Повреждённый флакон остался внутри чаши с песком.
— Орса, известковый раствор на нижней полке. Ивар, никого не выпускать и не впускать. Лея, отметьте время контакта: восемь сорок три.
Я подошёл.
— Снимайте перчатку.
— После нейтрализации стола.
— Я отнесу вас к воде.
Мара посмотрела на меня через защитные очки.
— Если сейчас разнесёте состав по комнате, пострадают все. Возьмите зелёную бутыль справа. Не рукой с порезом.
Я взял левой.
— Что делать?
— Две меры в чашу, одну на ткань. Медленно, чтобы не брызнуло.
Орса уже наливала известковый раствор по краю стола. Жидкость зашипела, серый след свернулся в хлопья. Я отмерил зелёный нейтрализатор. Мара следила за уровнем, не двигая испачканной рукой.
— Ещё половину меры. Теперь ткань щипцами в керамический сосуд.
Я выполнил. Ивар закрыл сосуд крышкой. Только после этого Мара отошла от шкафа.
— Теперь вода, — сказала она.
Я снял с неё перчатку, вывернув внутрь. Кожа у большого пальца покраснела. На запястье выступили белые пятна.
— Идите сами или я понесу, — сказал я.
— Сама.
Она сделала два шага к раковине и качнулась. Я подхватил под локоть. Не поднял, не потащил. Просто удержал, пока она вернула равновесие.
— Быстро действует, — заметила Орса.
— На обычного человека яд не должен влиять через кожу, — сказала Мара.
— Мы ещё не знаем, яд ли это. Руку под воду.
Мара держала кисть под струёй. Орса считала время и проверяла пульс на другой руке. Через минуту белые пятна поднялись к предплечью. Мара побледнела, но продолжала диктовать Лее порядок действий: треснувший флакон, объём пролива, реактивы, использованные до контакта.
— Протокол подождёт, — сказал я.
— Память меняется быстрее бумаги.
— Ваш пульс тоже.
— Семьдесят восемь, — сообщила Орса. — Для неё повышен, но не опасен. Головокружение?
— Да.
— Тошнота?
— Нет.
— Жжение?
— Кожа и пальцы. В груди нет.
Орса приложила к запястью влажную повязку с гасителем и заставила Мару сесть. Я остался рядом. Ивар занялся окном и дверью. Лея продолжила протокол сама.
— Вы могли сразу отойти, — сказал я.
Мара закрыла глаза на несколько секунд.
— Тогда жидкость стекла бы со стола на пол. У окна щель, под ней отопительная труба. При нагреве состав мог испариться.
— Вы выбрали помещение вместо руки.
— Я выбрала порядок, при котором пострадал один человек и малая площадь кожи.
— Это можно было сказать до опыта.
— Трещины не читают планы.
Она открыла глаза.
— Вы сделали всё правильно после контакта.
— Я собирался вынести вас.
— Но не вынесли.
В её голосе не было насмешки. Она отметила решение так же, как отмечала правильную температуру или чистый контроль.
Орса посмотрела на нас обоих.
— Если закончили обсуждать успехи воспитания генерала, мне нужна кровь госпожи Лорен. Обычному человеку состав не свяжет сердцевину, но мы проверим раздражение и печень.
— У меня нет драконьей сердцевины, — сказала Мара.
— Это я заметила.
Кровь взяла сама Орса. После первого образца Мара выпила солевой раствор, легла на кушетку и попыталась продолжить работу голосом. Орса запретила. Тогда она попросила меня следить за временем реакций.
Пока Орса готовила пробу, я остался у кушетки.