Страница 24 из 61
— Пальцы чувствуете? — спросил я.
Мара по очереди согнула каждый.
— Большой хуже остальных. Боль чувствую, движение есть.
— След останется?
— Спросите врача.
Орса услышала.
— Если раствор смыли вовремя, через день останется раздражение, через неделю — ничего. Главная опасность была в испарении у трубы. Если бы ты вынес её, как собирался, состав оказался бы на одежде, полу и твоих руках.
— Я этого не сделал.
— Запомни причину. Ты остановился не потому, что стал медленнее, а потому, что послушал человека, который знал больше.
Мара повернула голову к ней.
— Вы всегда воспитываете пациентов во время анализа крови?
— Только тех, кто пережил академию и всё равно плохо обучен.
Я поправил край одеяла, закрывавший Маре ноги. На этом остановился. Любая другая забота без просьбы снова превратилась бы в распоряжение, только более вежливое.
— Если он начнёт командовать, — сказала Мара Орсе, — добавьте в его раствор что-нибудь горькое.
— Там уже есть гаситель жара.
— Недостаточно горький.
Слабость не изменила её голоса. Я отметил это с облегчением, которое не собирался записывать в журнал симптомов.
Мара указала перевязанной рукой на часы у вытяжного шкафа.
— Я не аптекарь.
— Часы различаете?
— В большинстве случаев.
— Записывайте каждую минуту изменение цвета в чаше. К пробе не прикасаться.
Я сел у вытяжного шкафа с журналом. Внутри чаши повреждённый флакон лежал в песке. Нейтрализатор остановил течь, но часть жидкости удалось собрать в тонкую трубку до обработки. Орса работала с ней на отдельном столе.
Через десять минут прозрачный состав разделился на два слоя. Нижний остался бесцветным, верхний стал золотистым.
— Похоже на Огненную соль, — сказал Ивар.
— Похоже на носитель, — поправила Мара с кушетки.
— Вы должны молчать, — сказала Орса.
— Я лежу. Это уже уступка.
Орса добавила к пробе кровь одного из пациентов до стабилизатора и контрольную кровь здорового санитара-дракона. В здоровой крови раствор вызвал краткий золотой блеск и исчез без осадка. В крови пациента серые ветви сначала побледнели, затем стали тоньше.
— Вот почему холод отпускал, — сказала Орса. — Состав временно высвобождает часть связанных солей. Сердцевина снова разогревается.
— Значит, он помогает, — сказал Ивар.
— Смотрите дальше.
Через четверть часа серые ветви появились снова. Теперь они тянулись глубже в тёмный слой крови и не распадались от известковой воды.
Мара приподнялась на локте.
— Он не выводит связующее. Перемещает его.
Орса кивнула.
— Даёт краткий жар и загоняет вещество из крови к минеральным солям тканей. Симптомы слабее, накопление быстрее.
— Поэтому Листу становилось лучше на день, — сказал я.
— А потом хуже, — ответила Мара.
Орса провела ещё две реакции. Результат повторился. В её лице появилось выражение, которое я помнил по академии: так она смотрела на ошибку, совершённую не по незнанию, а намеренно.
— Это не лекарство, — сказала она. — Это отсрочка, которая сокращает жизнь.
— Цех выдавал её бесплатно, — напомнил Ивар.
— Бесплатным бывает средство, за которое уже заплатил заказчик, — ответила Мара.
Она снова легла. Белые пятна на руке перестали подниматься. Пульс снизился. Орса разрешила ей воду и запретила вставать ещё час.
Лея подошла ко мне.
— Теперь у нас есть основание официально изъять стабилизатор по всему городу.
— Если объявим, что он ускоряет смерть, цех уничтожит документы.
— Мы не можем оставить его у людей.
— Изъять как препарат без регистрации, — предложила Мара.
Орса нахмурилась.
— Вы лежите или нет?
— Лежу и предлагаю законную формулировку. На флаконе нет номера и состава. Этого достаточно для немедленного запрета без раскрытия реакции.
Лея записала.
— Подойдёт. Распоряжение уйдёт сегодня.
— Проверить все пункты бесплатной выдачи, — сказал я Ивару. — Имена раздававших, даты, количество.
— Для этого понадобится список получателей 47-Б со всех частей.
— Получите полный.
Ивар помедлил.
— Полный список имеет гриф комиссии. В нём офицеры, которые готовили закрытые показания.
Мара смотрела в потолок. Не просила бумаги. После контакта с неизвестным составом она имела достаточно причин думать о собственной руке.
— Принесите мне оригинал, — сказал я. — Сейчас.
Ивар вышел к кристаллографу.
Через час Мара уже сидела. Слабость оставалась, пальцы правой руки были перевязаны, но белые пятна исчезли. Орса разрешила ей вернуться в палату при условии, что до вечера она не подходит к реактивам.
Мы шли медленно. Я не предлагал нести. На лестнице Мара один раз взялась за перила обеими руками. Я остановился рядом и подождал, не касаясь.
— Можете идти, — сказала она.
— Могу.
— Тогда почему стоите?
— Выполняю вашу инструкцию не принимать решения за пациента.
— Я не ваш пациент.
— Сегодня — Орсы. Разница небольшая.
Она посмотрела на меня. Потом сделала следующий шаг.
В палате Лист снова спал. Девять обследованных драконов получили предупреждение о стабилизаторе. У двух состав нашли в личных вещах. Оба флакона изъяли без вскрытия.
Ивар вернулся с запечатанной папкой. Передал её мне и дождался, пока я проверю военную печать.
Внутри находился список сорока семи офицеров и специалистов, участвовавших в проверке армейских препаратов за последний год. Рядом с фамилиями стояли закрытые заключения: поддержал, воздержался, отказался подписать.
— Это не список получателей, — сказала Лея.
— Это список людей, которые знали о стабилизаторе, — ответил Ивар. — Получателей запрашивают отдельно. Я нашёл приложение к докладу Берга.
Семеро отказались подписать безопасность препарата. Берг, Тоу, Шор, Лист и ещё двое военных врачей.
Седьмым был Эмиль Лорен.
Я закрыл папку.
— Его имя не должно быть здесь. Он гражданский аптекарь.
— Цех привлекал независимых мастеров для подтверждения состава, — сказала Мара. — Эмиль упоминал большой заказ, но не говорил какой.
— Вы знали, что он работал для военных?
— Знала о заказе. Не о препарате.
Лея протянула руку за папкой.
— Мне нужна официальная копия.
— Документ закрытый.
— Тогда доказательство останется только у армии, где уже исчез контрольный образец.