Страница 15 из 61
— Ваш покойный супруг оставил долги. Цех обязан защитить поставщиков и горожан от прекращения работы аптеки. Я назначу управляющего до экзамена.
— На каком основании?
— Пункт сорок второй устава: при угрозе утраты запасов или невозможности вдовы вести торговлю.
— Запасы опечатаны магистратом. Торговлю запретил магистрат. Я могу вести работу и провожу экспертизу.
— Вы не лицензированный эксперт цеха.
Лея положила на стол копию нашего договора.
— Она временный эксперт магистратуры.
Роут прочитал первую страницу. На мгновение его пальцы сильнее прижали угол бумаги.
— Магистратура не выдаёт аптекарских лицензий.
— И не выдаёт. Назначение позволяет госпоже Лорен работать с изъятыми образцами под моим надзором. Передавать аптеку управляющему до окончания описи запрещено: смена ответственного лица разрушит цепочку хранения.
— Тогда имущество покойного останется без законного мастера.
— До экзамена разрешение действует.
— Экзамен может не состояться.
Мара смотрела на Роута спокойно. Только большой палец правой руки тёр край старого ожога.
— Почему?
— Комиссия перегружена. Ближайшее свободное место — через пять недель.
— Моё заявление подано сорок два дня назад.
— В нём отсутствовало подтверждение обучения.
— Я приложила рабочий журнал и рекомендацию мастера Грена.
— Рекомендация не заменяет свидетельство.
— Для вдовьего экзамена заменяет. Пункт девяносто семь.
Роут закрыл папку.
— Вы хорошо выучили устав.
— Мне пришлось.
— Знание пунктов ещё не делает вас аптекарем.
— Это решит экзамен. Если вы его назначите.
Я слушал достаточно.
— Аптека требуется военной комиссии, — сказал я. — Я накладываю временную реквизицию до завершения расследования. Цех не получит ни помещение, ни препараты.
Роут сразу повернулся ко мне.
— В таком случае вдова теряет управление. Собственность переходит под военный контроль, а экспертом назначается ваш специалист.
— Мара продолжит работу по моему распоряжению.
Она посмотрела на меня.
— Нет.
— Это защитит аптеку от цеха.
— И передаст её вам.
— Временно.
— После сегодняшнего утра слово «временно» меня не успокаивает.
— Вы предпочитаете управляющего Роута?
— Я предпочитаю собственное право, а не выбор между двумя мужчинами, которые решают, кому отдать мои ключи.
Роут отвёл взгляд к окну. Ему понравился наш спор. Я видел это по тому, как расслабились плечи.
— Военная реквизиция отменяется, — сказала Лея.
— Вы не можете отменить мой приказ.
— Вы его ещё не оформили. А когда оформите, я приостановлю как вмешательство в действующую экспертизу. Потом встретимся у судьи. На этот раз у меня будет достаточно бумаги.
Я сжал челюсть. Мара стояла между мной и столом Роута, но смотрела не на меня. Она ждала решения, готовая отказаться от помощи, если ценой станет её аптека.
Упрямство. Неразумное, дорогое, опасное.
И понятное.
Когда человек терял командование, ему часто говорили, что это временно. Я произносил такие слова раненым офицерам, чтобы они спокойно передавали полк. Некоторые возвращались. Большинство — нет.
— Не оформлю, — сказал я.
Роут снова напрягся.
— Тогда цех назначит управляющего.
— Нет, — ответила Лея. — Я сегодня подам судье ходатайство о сохранении текущего ответственного лица до завершения описи. Одновременно потребую назначить экзамен в пределах срока разрешения. Если комиссия перегружена, цех соберёт дополнительную. Устав допускает это при угрозе утраты ремесла.
— Угроза создана самой вдовой.
— Это докажете в ответе на ходатайство.
Лея придвинула к Роуту чистый лист.
— А пока напишите адрес лаборатории, куда передали 47-Б.
Он не взял перо.
— Документы даст канцелярия.
— Хорошо. Тогда пройдём туда вместе.
Роут перевёл взгляд на Мару.
— Вам не обязательно доводить дело до суда. Цех может выкупить аптеку, принять долги и оформить ученика к другому мастеру. Сто двадцать крон после расчёта с поставщиками.
Аптека стоила не меньше шестисот. Даже за вычетом долгов предложение было оскорбительным.
— Нет, — сказала Мара.
— Подумайте. Через восемнадцать дней разрешение закончится. Если экзамен не сдадите, не получите ничего.
— Тогда через восемнадцать дней вы сможете повторить предложение. Ответ останется тем же.
Она развернулась к двери.
Роут позвал её уже без улыбки:
— Госпожа Лорен. Ваш муж тоже считал, что сможет спорить с цехом.
Мара остановилась.
— И чем закончился спор?
— Вы носили по нему траур.
Я сделал шаг к столу.
Лея встала между нами быстрее, чем можно было ожидать от женщины её роста.
— Генерал, — сказала она, не повышая голоса. — Мы идём в канцелярию.
Роут не отступил, но на шее у него забился пульс.
Мара открыла дверь.
— Да, — сказала она. — Идём.
* * *
Документов о передаче образца в канцелярии не оказалось.
Роут заявил, что секретарь, вероятно, ещё не зарегистрировал их. Лея вручила ему требование явиться на допрос утром следующего дня и запретила покидать город. Арестовать его она не могла: пропажа флакона и журнала при наличии цехового ключа оставалась нарушением учёта, а угроза Маре — фразой, которую можно толковать несколькими способами.
В экипаже по дороге назад Мара сидела напротив и держала футляр с реактивами на коленях. На каждом повороте проверяла застёжку. Я дважды собирался спросить о словах Роута. На третий раз спросил другое:
— Почему отказались от ста двадцати крон? С учётом долга это дало бы вам возможность уехать.
— Куда?
— В другой город.
— Без цеховой лицензии я нигде не открою аптеку. Тиля передадут мастеру, которого выберет Роут. Записи Эмиля окажутся у цеха. Сто двадцать крон — плата за то, чтобы я перестала задавать вопросы и ещё осталась благодарна.
— Вы могли потребовать больше.
— Тогда получилось бы, что вопрос только в цене.
Экипаж тряхнуло на выбоине. Футляр сдвинулся, Мара удержала его обеими руками.
— Вы любили мужа? — спросил я.
Она подняла голову.
— Это относится к следствию?
— Он погиб после спора с цехом. Вы рискуете аптекой, чтобы выяснить причину.
— Я обязана ему правдой. Этого достаточно.