Страница 14 из 61
ГЛАВА 5. Девяносто дней вдовы
На двери аптеки висела табличка: «Закрыто по распоряжению магистрата».
Кто-то приписал углём: «Здесь травят драконов».
Тиль оттирал надпись мокрой тряпкой. Уголь размазался по светлой краске, и теперь дверь выглядела обгоревшей.
— Оставь, — сказала Мара. — Снимем вместе со старой краской.
— А если люди поверят?
— Люди уже поверили. Иначе не стали бы писать ночью.
Она стояла у прилавка над книгой расходов. Рядом лежали счета за сгоревшие при обыске травы, сломанный замок и два дня закрытой торговли. Цифры были аккуратно сложены в столбцы. Внизу Мара вывела общую сумму и обвела дважды.
— Двадцать шесть крон? — спросил я.
— Двадцать восемь и четыре грота. Вы не посчитали спирт, который ваш дознаватель оставил открытым.
— Я не знал, что являюсь участником подсчёта.
— Вы смотрите через плечо.
Я отступил на полшага. Мара закрыла книгу.
После смерти Шора Лея разрешила снять внешнюю печать: в аптеке требовалось исследовать изъятые образцы, а переносить всю посуду в магистратуру оказалось дороже, чем установить гражданский пост. Торговлю по-прежнему запретили. Покупатели подходили, читали табличку и уходили. Некоторые заглядывали в окно.
В армии закрытая лавка была бы незначительной потерей. Для Мары каждый день означал неоплаченные счета. Я понимал это. Понимание не превращало деньги в первоочередную задачу.
— Следствие возместит доказанный ущерб, — сказал я.
— После завершения дела.
— Да.
— Если вы проживёте достаточно долго, чтобы его завершить.
Тиль перестал тереть дверь.
Мара посмотрела на него.
— Слишком резко, — сказала она.
— Но верно, — ответил я.
Она открыла книгу и зачеркнула что-то внизу страницы.
— Что вы убрали?
— Расходы на сегодняшний день. Нас вызывают в цех, работать всё равно не дадут.
На прилавке лежало уведомление с синей печатью. Его принесли утром. Госпоже Маре Лорен предписывалось явиться в Королевский аптекарский цех для проверки временного разрешения и передачи имущества покойного мастера назначенному управляющему.
Подписал уведомление Ивен Роут.
Человек, которого со вчерашнего дня искала городская стража, объявился в гильдейской приёмной и через посыльного назначил нам время.
— Это ловушка, — сказал Тиль.
— Это учреждение в центре города, — ответила Мара.
— Одно другому не мешает.
— Останешься здесь с господином Вером.
— Он храпит.
Гражданский стражник за дверью перестал кашлять и громко сообщил, что не спал на посту.
Мара надела шерстяную накидку.
— Если кто-то снова подойдёт к задней двери, не геройствуй. Зови стражу и поднимай шум.
— Я вчера и поднял.
— Вчера ты сначала пошёл проверять один.
Я повернулся к мальчишке.
— Кто подходил?
Тиль бросил взгляд на Мару. Она затянула завязки накидки.
— Ночью кто-то вставил ключ в задний замок, — сказала она. — Цепь была закрыта, дверь не открылась. Пока Тиль позвал пост, человек ушёл через двор.
— Почему мне не сообщили?
— Сообщили госпоже Дорн. Как требует договор.
— Я должен получать результаты одновременно.
— Это не результат экспертизы. Это попытка открыть дверь.
— Возможная попытка уничтожить улики.
— Или соседский ученик перепутал дома после выпивки. Госпожа Дорн сняла следы с замка.
Она снова отделяла факт от удобной версии. Я видел в этом пользу, пока речь не касалась сведений, которые хотел получить немедленно.
— Старый ключ подошёл? — спросил я.
— Повернулся на четверть. Такие ключи были у Эмиля, у Тиля и у прежнего работника.
— Где ключи мужа?
— Один нашла в столе после похорон. Второго не было.
— Имя работника.
— Лоден Фир. Уволен Эмилем год назад за кражу спирта. Адрес дам Лее.
— Дадите сейчас.
Мара написала адрес на обороте старого счёта и протянула мне.
— Никаких военных обысков без ордера.
— Я помню.
— Хорошо. Мне бы не хотелось покупать третью дверь за ваш счёт.
* * *
Королевский аптекарский цех занимал бывший дворец наместника. Мраморный вестибюль был рассчитан на балы, но теперь в нём продавали гербовую бумагу и принимали жалобы на лекарей. Вдоль стен сидели люди с коробками образцов. Пахло мокрыми пальто, уксусом и дорогими духами.
Мара подошла к столу регистрации.
— Вдова мастера Лорена по вызову инспектора Роута.
Писарь сверился со списком и посмотрел на меня.
— Сопровождающие остаются здесь.
— Я участвую в следствии, — сказала Лея, появляясь у нас за спиной.
Она сняла мокрые перчатки и положила на стол удостоверение. Писарь прочитал имя, вернул документ и решил больше не определять, кому где оставаться.
Роут принял нас в комнате с высокими окнами. Ему было около тридцати пяти. Светлые волосы уложены безупречно, серый сюртук застёгнут до горла. На столе — ни одной лишней бумаги. Рядом стоял синий футляр для печатей.
Он поднялся при нашем появлении.
— Господин генерал. Магистрат Дорн. Не ожидал, что вопрос вдовьего разрешения потребует такого представительства.
— Городская стража искала вас со вчерашнего дня, — сказала Лея.
— Вчера я проверял пригородные склады. Вернулся поздно. Утром явился на службу, где и получил вашу записку.
— Почему забрали журнал приёмки и контрольный образец 47-Б?
Роут развёл руками.
— Из-за жалобы на металлический привкус. Образец направлен в центральную лабораторию, журнал — на сверку печатей.
— Документы о передаче.
— Разумеется. Запросите через канцелярию.
— Я запрашиваю сейчас.
— Сейчас документы у старшего секретаря, он на заседании.
— Когда закончится?
— Не могу знать.
Лея достала блокнот.
— Назовите лабораторию и имя принявшего.
Роут улыбнулся. Улыбка была вежливой и совершенно пустой.
— Магистрат, мы непременно обсудим военный препарат. После того как я исполню обязанность по временному разрешению госпожи Лорен.
Он указал Маре на стул. Она не села.
— Моё разрешение действует ещё восемнадцать дней.
— При отсутствии нарушений. Ваша аптека опечатана, в ней найден предмет с клеймом покойного мастера, а вы не имеете полного цехового образования.
— Предмет принёс генерал.
— Но клеймо ваше.
— Клеймо Эмиля. На стекле, которое мы не закупали.
Роут открыл папку.